Сергей Эйзенштейн о Чарли Чаплине: часть 2

Второй и завершающий отрывок из эссе Сергея Эйзенштейна "Charlie the Kid". Он покороче, чем первый, но зато в нем упоминается тот самый фильм о Наполеоне, который мы здесь не так давно обсуждали, и Эйзенштейн проливает немного света на то, каким предполагался его сюжет. Также мне доставляют большое удовольствие его завершающие рассуждения.

---

Cергей Эйзенштейн

Charlie the Kid*

…«Счастливы только дети бывают, да и те недолго», – говорит у Горького мудрая Васса Железнова.

И недолго, потому что суровое «нельзя» воспитателей и будущих норм поведения начинает налагать свои запреты на необузданность детского желания с самых ранних шагов.

Тот, кто не сумеет вовремя подчиниться этим узам и заставить эти ограничения служить себе, тот, кто, став мужчиной, будет продолжать оставаться ребенком, – тот неминуемо будет неприспособлен к жизни, будет везде в глупом положении, будет смехотворным, смешным.

Если методика детского глаза Чаплина решает выбор тем и трактовки его комедии, то в сюжетном плане – это почти всегда комизм положений, сталкивающий детский наивный подход к жизни с ее сурово взрослой отповедью.

Истинным и трогательным «простаком во Христе», об образе которого мечтал стареющий Вагнер, оказался именно Чаплин среди помоек и закоулков Ист-Сайда, а вовсе не вагнеровский «Парсифаль» в окружении байрейтской пышности и перед лицом священного Грааля!

Аморализм жестокости детского подхода к явлениям в точке зрения Чаплина, внутри характера самого персонажа его комедий, проступает всеми остальными подкупающими чертами детства.

Теми обаятельными чертами детства, которые, подобно потерянному раю, утрачены взрослыми навсегда.

Отсюда – подлинная трогательность Чаплина, почти всегда умеющая удержаться от придуманной сентиментальности.

Иногда эта трогательность способна достигнуть почти пафоса. Почти катарсисом звучит финал «Пилигрима», когда шериф, потеряв терпение, дает ногой под зад Чаплину, после того как Чаплин не понял доброго намерения шерифа – дать ему, беглому каторжнику, возможность удрать через границу в Мексику.

Узнав благородство детской души беглого каторжника Чаплина, обманным путем выдавшего себя за проповедника, но при этом спасшего деньги маленькой местной церкви, шериф не хотел уступить ему в благородстве.

Ведя Чаплина вдоль границы Мексики, по ту сторону которой свобода, шериф всячески хочет дать понять Чаплину, чтобы он воспользовался этим соседством для побега.

Чаплин этого никак не понимает.

Теряя терпение, шериф посылает его за… цветком – по ту сторону границы. Чарли покорно переходит канавку, отделяющую свободу от оков.

Довольный шериф отъезжает.

Но вот детски честный Чаплин догоняет его с принесенным цветком.

Удар под зад ногой разрешает драматический узел.

Чаплину возвращена свобода.

И самый гениальный финал из всех его картин – Чаплин от аппарата убегает своей прыгающей походкой в диафрагму:

по линии границы – одной ногой в Америке, другой – в Мексике.

Как всегда, наиболее замечательной деталью, эпизодом или сценой в фильмах бывают те, которые, помимо всего прочего, служат образом или символом авторского метода, вытекающего из особенностей склада авторской индивидуальности.

Так и здесь.

Одной ногой – на территории шерифа, закона, ядра на ноге; другой ногой – на территории свободы от закона, ответственности, суда и полиции.

Последний кадр «Пилигрима» – почти что схема внутреннего характера героя: сквозная схема всех конфликтов всех его фильмов, сводимых к одной и той же ситуации: график метода, которым он достигает своих удивительных эффектов.

Убег в диафрагму – почти что символ безысходности для взрослого полуребенка в условиях и в обществе законченно взрослых.

Остановимся на этом!

Сергей Эйзенштейн о Чарли Чаплине: часть 1

Как я обещала одному из читателей, сегодня я делюсь с вами отрывком из эссе Сергея Эйзенштейна о Чаплине. Почему-то мне не удалось найти его текст в Интернете, хотя, возможно, где-то оно все-таки есть. Как бы там ни было, эссе довольно объемное, и выложить его целиком я не смогу (а может, и нельзя), но, по крайней мере, выложу хотя бы пару отрывков. И сегодня будет первый из них.

---

Cергей Эйзенштейн

Charlie the Kid*

Charlie «the Kid». Мне кажется, что название этого наиболее популярного произведения Чаплина вполне достойно стать рядом с его именем: оно помогает раскрытию его образа совершенно так же, как приставки «Завоеватель», «Львиное сердце» или «Грозный» определяют собой внутренний облик Вильгельма, завоевавшего острова будущей Великобритании, легендарно храброго Ричарда эпохи Крестовых походов или мудрого московского царя Ивана Васильевича Четвертого.

Не режиссура.

Не приемы.

Не трюки.

Не техника комического.

Не это меня волнует.

Не в это хочется поникнуть.

Когда думаешь о Чаплине, то прежде всего хочется вникнуть в тот странный строй мышления, который видит явления таким странным образом и отвечает на них образами такой странности. И внутри этого строя – ту его часть, которая, прежде чем сложиться в воззрение на жизнь, существует в стадии созерцания окружающего мира.

Одним словом, мы займемся не мировоззрением Чаплина, а его жизневосприятием, которое родит неповторимые и неподражаемые концепции так называемого чаплиновского юмора.

***

Поля зрения двух заячьих глаз пересекаются за его затылком. Он видит позади себя. Обреченный больше убегать, чем преследовать, он на это не жалуется. Но поля зрения его не пересекают друг друга спереди. Впереди у зайца – невидимый для него кусок пространства. И заяц с разбегу может налететь на встречное препятствие.

Заяц видит мир иначе, чем мы.

У овцы глаза посажены так, что поля зрения вовсе друг друга не перекрывают. Овца видит два мира – правый и левый, зрительно не совпадающие в единство.

Иное вѝдение влечет за собой и иные картинно-образные результаты этого вѝдения. Не говоря уже о высшей переработке этого вѝдения во взгляд и далее в воззрение с того момента, когда мы от овец и зайчиков подымаемся до человека во всем окружении социальных факторов, окончательно сводящих все это в мировоззрение.

Как посажен глаз – в данном случае глаз мысли,

как смотрит этот глаз – в данном случае глаз образа мысли;

как видит этот глаз, глаз необычайный,

глаз Чаплина,

глаз, способный увидеть Дантов ад или гойевское каприччио темы «Новых времен» в формах беззаботной веселости?

Вот что волнует,

вот что интересует,

вот что хочется разгадать:

чьими глазами глядит на жизнь Чарли Чаплин?

***

Особенность Чаплина состоит в том, что при седых волосах он сохранил «детский взгляд» и непосредственность восприятия любых явлений.

Отсюда его свобода от «оков морали» и возможность видеть в комическом аспекте такое, от чего у других дерет мороз по коже.

Подобная черта во взрослом человеке именуется «инфантильностью».

И отсюда – комизм чаплиновских построений базируется «в основном» на инфантильном приеме.

К этому пункту понадобились бы две оговорки:

это не единственный прием Чаплина

и приемы эти не только Чаплину свойственны.

Правда, мы меньше всего искали его приемы, а старались разгадать «тайну его глаз» – тайну его взглядов как колыбели, из которой могут расти любые приемы.

<...>

Интервью с Элистером Куком

И вот наконец мы добрались до последнего интервью из книги Кевина Браунлоу The Search for Charlie Chaplin. Напомню, что эта книга является своеобразным дополнением к документальному телесериалу "Неизвестный Чаплин" (1983) и включает историю создания самого телесериала, а также большое количество интервью, не вошедших в него. Я отобрала из них семь, показавшихся мне наиболее заслуживающими внимания. Надеюсь, вам было интересно! Всю подборку теперь можно будет прочитать по тэгу "В поисках Чарли Чаплина".

Последним же, но не менее важным пунктом в нашей программе становится...

---

ИНТЕРВЬЮ С ЭЛИСТЕРОМ КУКОМ

Мне нужно было сделать серию интервью для газеты The Observer в 1933 году, когда я, получив дотацию, переезжал из Йельского университета в Гарвард. У меня было свободное лето, и я собирался на Западное побережье. Конечно, я был весь в предвкушении и написал всем этим людям: Любичу, Ч. Обри Смиту - и Чаплину. Интересно то, что единственным, кто лично ответил на мое письмо, был Чаплин. Частично это объяснялось тем, что, когда он был в Англии двумя годами ранее, он встречался с Асторами, так что The Observer послужил связующим звеном между нами. Я приехал к нему на студию и познакомился с ним. Предполагалось, что он выделит мне час на интервью, но он показал мне декорации из "Огней большого города", останки статуи, набережную и всё это, а потом повел меня обедать. Я уехал около полуночи и потом провел с ним всё лето. После я уехал в Гарвард, но следующим летом он написал мне и сообщил, что у него появилась идея снять фильм о жизни Наполеона на острове Святой Елены и не хотел бы я поучаствовать в написании сценария? Конечно, я был невероятно взволнован и польщен, поэтому я приехал, чтобы начать работу с ним, и работал на него всё лето.

Чаплин был очень беззаботным, когда не работал. Но когда я прибыл работать над этой идеей про Наполеона, он оказался совсем другим человеком в плане дисциплинированности.

Мы приезжали на студию к десяти часам - Картер Де Хейвен, бывший актер водевиля, и старый Генри Бергман. Функция последнего заключалась в том, чтобы просто присутствовать. Чаплин прохаживался туда-сюда, изображая Наполеона, потом поворачивался к Генри Бергману и спрашивал: "Окей, Генри?" А Бергман, который был кем-то вроде французского фермера, вздыхал и говорил: "Ммм. Я бы сказал, да, да. Очень хорошо". И всё. На этом его вклад заканчивался, но это работало, потому что Чаплин доверял его инстинкту. Было довольно мило иметь такого продюсера-любителя - вроде мухи на стене, на которую кидаешь взгляд и спрашиваешь: "Нормально?" - "Угу".

Каждый день мы работали в такой комнатушке, в такой убогой комнатушке, что было для меня огромным потрясением. Если уж на то пошло, и сама студия была крайне далека от той претенциозности, какую я успел себе вообразить. Она была отделана чем-то вроде штукатурки с каменной крошкой, а снаружи - балки, имитирующие фахверк. Сейчас так могло бы выглядеть третьесортное кафе. Конкретно в этой комнате были отходящие от стен обои, ужасно истершийся ковер, жутко расстроенное пианино, которому было лет восемьдесят, деревянный стол с парой пепельниц - в те дни Чаплин курил - и стулья из гнутого дерева. Даже у самых скромных кинокомпаний, снимающих трехминутные документальные фильмы, не бывает настолько бедных офисов. Чаплин говорил, что ему неуютно работать в комфортабельной обстановке. Он подозревал в этом не столько свой успех, сколько денежное вознаграждение, и это одна из причин, по которой он избегал иметь дело с деньгами. Он предпочитал захудалую обстановку, вроде той, к которой он привык в водевиле.

Я отправлялся в библиотеку и возвращался с мемуарами кого-нибудь, кто жил вместе с Наполеоном на острове Святой Елены, и Чаплин все больше проникался этой идеей. Она начинала постепенно оформляться, и он был очень воодушевлен возможностью сыграть свою первую драматическую роль.

Помню, как он пришел однажды утром, очень веселый, мы собирались сыграть в теннис, и тут он сказал: "Знаешь, эта история о Наполеоне... Она лучше подойдет кому-нибудь другому - зрители хотят видеть маленького человечка. Так что, может быть, как-нибудь в другой раз". И больше он никогда об этом не упоминал.

Я сейчас думаю, что так он хотел прийти в звуковое кино - но не с маленьким человечком. И мне кажется, что его инстинкт подсказывал ему правильно, что стоило снять этот драматический фильм, где Чарльз Чаплин, а не Чарли Чаплин предстал бы как Наполеон и таким образом полностью вырвался бы за рамки прежней роли. Но, возможно, он не был уверен в успехе и поэтому сказал, что это "лучше подойдет кому-нибудь другому". Я оказался как бы в подвешенном состоянии, получая астрономическую сумму в 100 долларов в неделю, что было прекрасно во время Депрессии, но я думал: "А теперь-то что мне делать?" Но он сказал, чтобы я не беспокоился об этом. Потом у него появились другие идеи. Он собирался сделать ревю - фильм из шести эпизодов, самым неординарным из которых должен был стать эпизод распятия, которое изображается как представление в ночном клубе, очень так по-голливудски, все эти богатые расфуфыренные люди, аплодирующие представлению*. Это была очень хорошая идея, но, конечно, в те времена она была неосуществима. И весь этот эпизод он изобразил в лицах. А потом - то же самое. "Может, это подойдет для Олдоса Хаксли, но не для меня". Все, кто работал с Чаплином, рассказывали мне, что начиналось всё всегда очень вдохновляюще, потому что Чаплин был полностью поглощен любым фильмом, который он снимал, и в этой поглощенности он полностью игнорировал личную жизнь всех остальных. Он замечательно обходился с ними, когда все шло хорошо. Если же нет, он решал забыть про ужин - и вам тоже стоило о нем забыть. Если в Голливуде появлялась какая-нибудь важная персона, он не показывался на студии и никому нельзя было звонить ему. Мне также говорили, что когда дело доходило до кризиса, когда он никак не мог придумать, что делать в той или иной ситуации, было самоубийством отпрашиваться куда-либо или докучать ему каким бы то ни было образом.

Кризис, о котором мне известно, относится к "Огням большого города". Он сказал мне, что ломал над этим голову целыми днями. Он хотел познакомить бродягу с цветочницей, но при этом возникало несколько проблем. Первая: как он должен был узнать о ее слепоте? Вторая проблема заключалась в том, что у него была идея, что он, маленький бродяжка, будучи совсем без денег, должен заплатить за цветы и не получить сдачу, потому что - и это типичный пример чаплинского пафоса - тогда он печально осознает, что не хочет обидеть эту девушку. Так что он работал над этими проблемами, и первую удалось решить достаточно легко. Он выбрал Вирджинию Черрилл, потому что, по его словам, она и так выглядела слепой. Затем, по-видимому, они испробовали всевозможные варианты, чтобы донести мысль о том, что у него нет денег - и дать ей понять, что она может оставить себе сдачу.

Он рассказывал, что однажды утром он проснулся и его внезапно осенило - захлопнувшаяся дверца автомобиля. Происходит следующее: он подходит к девушке (пролезая через лимузин богача, чтобы избежать встречи с копом**), говорит, что ему нужен цветок, отдает ей все свои сбережения, которые с равным успехом могут быть долларом или десятью центами, и в тот момент, когда она тянется за сдачей (она роняет монетку, и таким образом он понимает, что она слепая), она слышит, как богач идет обратно по тротуару, садится в машину, хлопает дверцей и машина уезжает. Она собиралась дать ему сдачу, но теперь она говорит: "О, спасибо, сэр", а Чаплин смотрит на нее и понимает, что произошло, разворачивается и на цыпочках уходит, так и не получив свою сдачу. В фильме это всё происходит так естественно. Но каждый раз, когда я вижу эту сцену, я до сих пор слегка морщусь при мысли о всех тех людях, кому пришлось пожертвовать своей личной жизнью, пока он бился над этим простым решением.

В 1932 году он был на острове Бали в Тихом океане и научился у тамошних девушек искусству балийских танцев. Он снял на видеокамеру, как они танцуют, а потом - как танцует он сам. Это было бесподобно - идеальная хореография. Когда он рассказывал об этой поездке, он сказал: "Я бы хотел показать тебе то, что я снял". А было уже одиннадцать часов вечера. Он поднимает телефонную трубку и звонит своему киномеханику, который, разумеется, находится у себя дома и готовится ко сну. Он набрасывается на этого бедолагу: "Садись в машину и приезжай сюда!" - так что около полуночи приезжает этот человек, угрюмый и заспанный, и мы смотрим фильм. Когда он заканчивается, Чарли выходит, рассыпается в благодарностях, и человек уезжает домой. Тогда Чаплин сел и, посмеиваясь, сказал: "Знаешь, в кино это могло бы быть очень смешно. Представь, этот малый только что женился. Они только что вернулись домой, на часах около девяти вечера, и он начинает: 'Дорогая, ты не устала?'" - и он тут же изобразил всё это, изобразил кокетничающую женушку, а затем - этого парня, рванувшего в спальню, чтобы обрызгать себя всевозможными лосьонами и духами. Он разыграл весь этот спектакль, а затем герой забирается в постель, и тут звонит телефон, и на другом конце провода этот изверг орет: "Чем ты там занимаешься? Немедленно приезжай сюда!" Тут он захохотал и таким образом вроде как замял свою вину. Я хочу сказать, я был здорово шокирован тем, как развивались события, но когда его сотрудник уехал, он погрузился в эту игру воображения, и, конечно, ему можно было простить что угодно, ведь этот злодей подкупал своим потрясающим артистизмом.


*Источник:
Brownlow K. The Search for Charlie Chaplin. - London & Yorkshire, UK : UKA Press Publishing, 2010. - P. 154-159.

---
См. также:
• Интервью с Джорджией Хэйл
• Интервью с Сиднеем Чаплином
• Интервью с Тимом Дюрантом
• Интервью с Дином Райзнером
• Интервью с Айвором Монтегю
• Интервью с Норманом Ллойдом
• Интервью с Вирджинией Черрилл

_____________
*Похожий сюжет упоминается и в автобиографии Чаплина (глава 25). Возможно, эту идею он вынашивал достаточно долгое время, видоизменяя ее и дополняя различными деталями.
**Такая же шутка была ранее использована в "Праздном классе" (The Idle Class) в 1921 году.

Интервью с Норманом Ллойдом

Дорогие читатели!

Спешу сообщить, что сегодня, в последний день лета, блог выходит из слегка затянувшегося отпуска. Ура! Я прошу прощения у всех, кого заставила беспокоиться из-за своего отсутствия. Конечно, мне следовало просто написать, что какое-то время меня здесь не будет, но, по правде сказать, я не думала, что этот перерыв так затянется... Каждый раз я думала, что вот-вот выложу новый пост, но каждый раз по тем или иным причинам пост откладывался. Но вот, наконец, он тут!

Сразу хочу сказать, что буду постить в блог реже, чем раньше, потому что, чего греха таить, появилось другое занятие, которому мне хочется уделить больше времени. Но и совсем забрасывать блог тоже не хочется, поскольку в него вложено много сил и в закромах еще много всякого, чем хотелось бы поделиться. Я постараюсь выкладывать посты не реже одного раза в месяц, а там посмотрим, как пойдет.

Итак, мы продолжаем с того места, на котором остановились в прошлый раз, и сегодня я принесла вам интервью с Норманом Ллойдом - актером, сыгравшим роль мистера Бодалинка в "Огнях рампы". Честно признаюсь, что это интервью немножко сломало мне мозг своими формулировками и не исключено, что косвенно повлияло на мое решение временно задвинуть всё в долгий ящик. Но я все-таки довела дело до конца. Здесь есть кое-какие мысли, которые кажутся мне интересными, и один любопытный кусочек информации, о котором вы, возможно, не знали ;)

Кстати говоря, 8 ноября Норману Ллойду исполнится 106 лет!

---

ИНТЕРВЬЮ С НОРМАНОМ ЛЛОЙДОМ

Чаплин чувствовал, что смешить людей становится всё труднее. На самом деле, он всегда понимал, что это нелегко. Помню, как он рассказывал мне о том, что, когда он снимал "Огни большого города", которые многие называют самым смешным из его фильмов, а также самым трогательным, он часто сидел в своей гримерной целыми днями, ожидая, когда его посетит какая-нибудь смешная идея.

Чарли понимал, что твое величие как артиста измеряется тем, насколько смело ты способен смотреть в лицо той правде, которую понимаешь, или той правде, которую видишь. Это не каждому из нас дано. Мы можем видеть правду, но не всегда способны принять ее как артисты, и он это понимал. В "Огнях рампы", где показан комик, который больше не может смешить людей, он рассказал такую историю. Тем самым он как бы говорил: "Я, Чарли Чаплин, сомневаюсь, что могу и дальше смешить людей".

Чарли полагал, что мальчика от мужа в нашей профессии отличает та личная история, которую может рассказать человек. Планируя визуальный облик своих картин, обстановку комнат, декорации, которые он поручал художнику, он всегда четко знал, чего хочет. Все его картины в конечном итоге сняты в одном визуальном стиле, который являл собой особый мир. Это был мир человека, недавно прибывшего в эту страну, бедного человека, борющегося за то, чтобы найти здесь свое место - так, по крайней мере, мне всегда представлялось. Его картины имели своего рода европейский колорит, этакий колорит бедных кварталов - возможно, чтобы они были узнаваемы даже в таком большом городе, как Нью-Йорк. Это был ни на что не похожий мир; ни один режиссер не снимал ничего похожего на картины Чарли.

Однажды вечером мы пришли на студию, зашли в домик, где была его гримерная, и я просто не смог удержаться. Я заглянул в чулан и увидел одну из тростей. И подумал: "Итак, Норман, пришло время украсть эту трость". Я протянул руку и стал осторожно вытаскивать ее. Я еще не придумал способ незаметно вынести ее оттуда, когда рядом со мной возник Чарли и со словами: "Ах, да", - мягко забрал ее у меня и невозмутимо поставил на место. Я заподозрил, что я, должно быть, далеко не первый, кто попытался провернуть подобное. А пока он возвращал трость на место, я посмотрел вниз и обнаружил один из его секретов. Там стояли огромные башмаки, самые знаменитые башмаки в мире. Но внутри больших башмаков была еще одна пара размером как раз по ноге Чарли, так что когда он прохаживался самой знаменитой в мире походкой в этих огромных башмаках, на самом деле, он был в тех других ботинках, которые давали ему контроль*.

Он всегда считал, что должен работать каждый день. Это фактически его слова: если он не работал каждый день, он не заслужил свой ужин. Под работой подразумевались не только съемки, но и написание сценария или работа над музыкой, к которой он обращался, когда в писательской работе наступал творческий кризис.

Однажды при мне он довольно резко обратился к своему сыну Майклу, которому было пять или шесть лет - и который тащил за собой по полу свитер. Он сказал: "Подними его с пола. Он куплен на заработанные деньги".

Я слышал, что Чарли на протяжении многих лет платил зарплату примерно тридцати людям - людям из эпохи немого кино. В их число входили Эдна Первайэнс, Генри Бергман, привратник на студии, Ролли Тотеро (его оператор) и другие. Он был щедрым и добрым человеком - но не тем человеком, которому можно сесть на шею.

Мне кажется, что я познакомился с Чарли в момент, когда он находился в состоянии огромного творческого конфликта. Потускнеет ли его образ с надвигающимся возрастом? Это был прекрасный образ, ведь "Верду" столь обворожителен и красив - но он не был образом бродяги, которого люди все еще ждали от него и про которого он сказал: "С помощью бродяги я сказал всё, что мог". Он больше не хотел играть эту роль, хотя люди вроде Джеймса Эйджи писали для него сценарии с участием бродяги. Теперь же его история изменялась со временем и сомнения только усилились. К тому же, он много работал с диалогами. Это не было его естественной творческой средой. Он очень разозлился, когда показал "Верду" Клиффорду Одетсу и тот сказал: "Чарли, это шикарно, но диалоги должны быть не такими". И Одетс был выставлен вон. Но Чарли быстро остыл. Они были очень хорошими друзьями и легко помирились.

Я не встречал сильнейшего эго, посвятившего себя служению искусству. Это эго предопределяло, что всё, что делал Чарли, было интересным, даже если он это потом выбрасывал. Всё было интересным уже потому, что это делал он, просто так получалось, что в данном случае чем-то приходилось пожертвовать.

Я знаю, может показаться, что я его идеализирую, но даже если в итоге это нигде не пригождалось, меня завораживало всё, что он делал, и порой эти идеи появлялись где-нибудь еще в переработанном виде.

Норман Ллойд в "Огнях рампы" (1952)

*Источник:
Brownlow K. The Search for Charlie Chaplin. - London & Yorkshire, UK : UKA Press Publishing, 2010. - P. 126-129.

---
См. также:
• Интервью с Джорджией Хэйл
• Интервью с Сиднеем Чаплином
• Интервью с Тимом Дюрантом
• Интервью с Дином Райзнером
• Интервью с Айвором Монтегю
• Интервью с Элистером Куком
• Интервью с Вирджинией Черрилл

Либо воспользуйтесь тэгом В поисках Чарли Чаплина, чтобы увидеть всю подборку.

_____________
*Тед Тетрик, у которого была пара таких башмаков, рассказал нам, что Чаплин надевал их не на ту ногу. В каблуке у них была дырка, которая, как он считал, давала возможность прикреплять башмаки к полу для выполнения каких-то трюков. (Мы предпочитаем думать, что дырка - это след, оставшийся после сцены катания на роликах в короткометражке "Скетинг-ринг" / The Rink.) Эти башмаки вместе с котелком и тростью были проданы с аукциона в Лондоне в 1987 году. - примеч. Кевина Браунлоу

Интервью с Айвором Монтегю

А вот и новое интервью подоспело! Если вдруг кто-то оказался здесь впервые, хочу освежить информацию и напомнить, что я выкладываю в блоге подборку интервью с людьми, лично знавшими Чаплина, из книги Кевина Браунлоу The Search for Charlie Chaplin, которая является своеобразным дополнением к документальному телесериалу "Неизвестный Чаплин" (1983). Книга включает историю создания самого телесериала и большое количество интервью, не вошедших в него.

Сегодня в программе - интервью с Айвором Монтегю, английским кинорежиссером, продюсером, сценаристом, писателем, журналистом, одним из сильнейших игроков Англии в настольный теннис и членом компартии Великобритании. 

---

ИНТЕРВЬЮ С АЙВОРОМ МОНТЕГЮ

Я познакомился с Чарли только в 1929 году, когда приехал в Голливуд. Разумеется, встретиться с ним было моей голубой мечтой. Я знал и (Дж. Бернарда) Шоу, и (Г. Дж.) Уэллса, и в числе рекомендаций, которые я собрал, были две рекомендации от них, так что как только я выбрался в Голливуд, я отправился с ними на студию Чарли, где встретился с его менеджером (Альфом) Ривзом. По его говору я понял, что он происходит из той же части Брикстона, где родилась моя жена, и я упомянул в разговоре Камберуэлл и Денмарк Хилл, что сделало нас такими закадычными друзьями, что он пообещал передать их (рекомендации) лично Чарли. Я не сомневался, что увижусь с ним немедленно, однако этого не произошло. Я звонил раз в несколько недель, и мистер Ривз становился все более смущенным. Он сказал: "Проблема в том, что мистер Чаплин пытается придумать, что ему для вас сделать, потому что ему хочется устроить для вас что-то особенное". В конце концов, он сжалился надо мной и предложил: "Слушайте, давайте я просто проведу вас на студию и скажу: 'А вот и мистер Чаплин', и вы с ним познакомитесь". Я сказал, что так не пойдет, и упорно продолжал ждать. Наконец, мне позвонил Коно, дворецкий, который устраивал всю его социальную жизнь. Не соглашусь ли я приехать в следующую субботу на теннисную вечеринку? Позднее я узнал от Джорджии [Хэйл], что подобные встречи Чарли устраивал время от времени в попытке разом разделаться с кучей приглашений, которые он задолжал разным людям.

Чарли был очень хорошим игроком в теннис. Казалось, он способен достичь мастерства в любом деле, стоило только захотеть - это можно видеть иногда в его фильмах. Возьмите, к примеру, "Золотую лихорадку". Танец булочек оттуда сам по себе является проявлением необыкновенной ловкости, которой он обучился самостоятельно. Я хочу сказать, у него были тренеры и так далее, но именно его сила воли стала залогом того, что он достиг такого высокого уровня в теннисе. Раньше он находился в состоянии дружеского соперничества с Дугласом Фэрбэнксом, потому что за всё, чем занимался Дуг - бег, легкая атлетика, игра в теннис - немедленно брался и Чарли, который оттачивал свои навыки до тех пор, пока не начинал превосходить в этом Дугласа. Только когда Дуглас увлекся гольфом, Чарли отказался последовать его примеру.

Или взять, к примеру, парикмахерское дело - оно ведь тоже требует большого мастерства. Он, безусловно, овладел им не ради одного только "Великого диктатора"¹. Когда мы останавливались у него в наш последний уикэнд в Голливуде, он сделал моей жене самую потрясающую стрижку, какую она когда-либо носила². Несомненно, он становился мастером в любом деле, за которое брался.

Чарли отличался абсолютно ненасытным любопытством. Этим он был похож на многих других выдающихся людей, которых я встречал - ученых, художников, писателей, кого ни назови. Их всех объединяла жажда знать всё, что только можно, обо всём, на случай, если это вдруг пригодится им на их поприще. Чарли был художником того же сорта. Когда он знакомился с людьми, он становился не только актером, но и наблюдателем. Впоследствии он не высмеивал их, а всесторонне характеризовал, и вы прекрасно можете видеть, что у него из этого получалось. Я уверен, что любой новый случай, любой светский лев, который хотел нанести ему визит, попадал в его галерею образов.

На Рождество после довольно продолжительной партии в теннис и английского ленча он сказал: "Сейчас я расскажу вам про 'Огни большого города'". Мы сидели в креслах в его гостиной, и он представил нам все "Огни большого города" в лицах. Так вот, для меня проблема заключалась в том, что шанс увидеть подобное представление выпадает лишь раз в жизни. Такое не захочется забыть. Об подобной чести и мечтать было нельзя, приезжая в Голливуд. Но я здорово набегался во время игры в теннис, плотно пообедал, и, разомлев, я попросту заснул. Это была одна из самых неловких ситуаций, в какой только можно оказаться. Моя жена сидела достаточно близко, чтобы метафорически вонзить палец мне под ребра. Но именно таким образом я впервые познакомился с "Огнями большого города". Мне кажется, в действительности я вынес из этой истории то, что считаю самым ослепительным озарением о работе Чарли. Для меня это стало ключом к пониманию всего, и почему это так здорово, почему он так сильно выделяется среди столь многих других комиков кино. По тому, как он говорил и как рассказывал историю, становилось понятно, что он вовсе не отождествляет себя с созданным им образом. Он все время называл его "бродягой" и говорил о нем в третьем лице. Он был режиссером, который придумывал всё, что случалось с ним, который ставил этот образ в заданные ситуации. Он находил определенное наслаждение, обрушивая на него те или иные злоключения, и не без гордости наблюдал за тем, как он выбирался из них. Тем не менее, он был исполнителем этих страданий, а не самим страдальцем. Суть в том, что он был творцом; он рассказывал историю, придумывал персонажей, их приключения рождались из его собственного жизненного опыта - те горести, те эмоции, которые они пробуждали - все они были спланированы им. Он впервые показал ту степень эмоций, которую фильм способен зародить в зрителях. Это было достигнуто не просто актером, а планировщиком - а именно им Чарли и был в своей работе. Несколько дней спустя он пригласил нас посмотреть предварительный монтаж фильма. У меня было чувство, что, не имея никого, кто мог бы покритиковать его, и не имея четкого графика, которого следовало придерживаться, он рисковал в конце концов слишком сблизиться со своей историей, чтобы объективно ее оценивать. Мне кажется, иногда он слишком долго занимался одним фильмом. Он добивался совершенства - только совершенство могло его устроить. Но мне кажется, что в комедии чутье может притупиться ровно в тот момент, когда она перестает быть смешной, или тогда, когда тот или иной трюк мог бы оказаться чуточку смешнее, если бы длился дольше.

Например, та сцена в "Огнях большого города", когда он смотрит на витрину магазина и то и дело отступает на пару шагов, чтобы поглядеть на нее с другого ракурса (стараясь не смотреть на обнаженную статую), а за ним посреди тротуара - дыра для подъемника. Эта яма - кажется, что он вот-вот шагнет прямо туда. Кульминация комедии - в том, что этого не происходит. Как я помню, когда мы впервые увидели этот эпизод, он был длиннее и Чарли довел комедию до истерики. В финальной же версии эта сцена просто недостаточно продолжительна, чтобы достичь того же эффекта.

Когда "Огни большого города" были почти закончены, он начал нервничать и страдать сильными перепадами настроения. Иногда он говорил, что это величайшая картина, которая когда-либо была снята. В другие моменты он твердил, что картину ожидает полный провал, никто не пойдет на нее в кино, он будет разорен. Джорджия дружески подпихивала его локтем и говорила: "Ну же, Чарли, у тебя еще останется миллион долларов". - "Что такое миллион долларов? Ничего!" Для тех, кто не знал Чаплина, это могло прозвучать наиграно, но ничего подобного. В этом был он весь. Он достиг того положения, когда мог снимать картину в точности так, как ему нравилось, и тратить на съемки столько времени, сколько ему вздумается. Это стоило миллион долларов. У него было около двух миллионов. Поэтому, хорошо, у него бы остался один миллион, но это означало бы, что он полностью лишился бы этой свободы. Он не смог бы больше снимать картину так, как хотел. Пришлось бы возвращаться к тяжелой рутине со строгим графиком съемок, бюджетом и всем прочим.

Однажды вечером произошло кое-что необычное. Мы играли в очень жестокую игру, которая была популярна в то время - в этой игре один из присутствующих, на которого падает жребий, должен выйти из комнаты. Тем, кто остается, раздаются листочки бумаги, на которых написаны различные качества, такие как обаяние, чуство юмора, красота - и они обсуждают эти качества, чтобы решить, сколько баллов из десяти поставить отсутствующему другу напротив каждого из них. А жертва снаружи должна поставить оценки самой себе, вернуться в комнату и подвергнуться суровому испытанию, в процессе которого она зачитывает свою оценку себя и слушает оценку компании. Что ж, мы сыграли в эту игру по всем правилам, и я надеюсь, что больше в нее никто и нигде играть не будет. Проблема заключалась в том, что когда Чарли начал зачитывать свои оценки и дошел до чувства юмора, он скромно поставил себе девятку, но собравшаяся компания оценила его на четверку. Что, думаете, мы подшутили над Чарли? Вовсе нет. Это была целая научно-философская дискуссия о том, что считать чувством юмора. За чувство комедии нам пришлось бы поставить ему, наверное, одиннадцать из десяти. Но юмор предполагает определенную беспристрастность и способность видеть смешное в том, что происходит с тобой самим, а для этого Чарли был слишком застенчив. Не думаю, чтобы ему нравилось заглядывать в себя и оценивать себя. Дело не в том, что он боялся или стыдился других людей, но это не понравилось бы ему самому, так что это была вполне определенная характеристика³.

Периодически его спрашивали, был ли он евреем, но он никогда не давал официального ответа для печати, потому что, как он говорил, тот, кто отвечал, что он не еврей, тот подразумевал, что он не хочет, чтобы его считали евреем. По его словам, в нем текла кровь испанских цыган, которую он унаследовал от матери, и таким образом он получил кудрявые волосы.

Я был в Берлине в ранние годы нацизма и случайно наткнулся на книгу, которая называлась "Под взглядом евреев". В ней были представлены самые разные люди, многие из которых вовсе не были евреями, и среди них я нашел Чарли. Подпись под его фотографией гласила: "Этого скучного и бездарного еврея-акробата показывают в кинотеатрах мира, шокируя зрителей и т.д., и т.п." Я подумал, что он должен это увидеть, и отправил ему экземпляр книги. Так вот, за все те годы, что я знал Чарли, он часто посылал мне рождественские открытки и телеграммы или звонил мне по телефону, но при этом прислал мне одно-единственное письмо - и это было короткое письмо, в котором он благодарил меня за эту книгу. Я до сих пор считаю, что она вполне могла поспособствовать его решимости снять "Великого диктатора".


*Источник:
Brownlow K. The Search for Charlie Chaplin. - London & Yorkshire, UK : UKA Press Publishing, 2010. - P. 79-84.


Бонус:

Джорджия Хэйл, Айвор Монтегю, Сергей Эйзенштейн,
Эдуард Тиссэ и Чарли Чаплин, 1930 год (фото: kommersant.ru)

---
См. также:
• Интервью с Джорджией Хэйл
• Интервью с Сиднеем Чаплином
• Интервью с Тимом Дюрантом
• Интервью с Дином Райзнером
• Интервью с Норманом Ллойдом
• Интервью с Элистером Куком
• Интервью с Вирджинией Черрилл

Либо воспользуйтесь тэгом В поисках Чарли Чаплина, чтобы увидеть всю подборку.

_____________
¹Как известно, Чаплин блистал своими парикмахерскими талантами задолго до "Великого диктатора". Еще в короткометражке "За экраном" (Behind the Screen) (1916) он весьма профессионально делает укладку медвежьей шкуре. А также не стоит забывать о вырезанной сцене из "Солнечной стороны" (Sunnyside) (1919), где "таланты" демонстрируются скорее со знаком "минус", но все же тоже требуют определенного мастерства.
²Более подробно о любви Чаплина к стрижке волос можно почитать тут.
³Интересно, что на этой же самой игре присутствовал и Сергей Эйзенштейн (более того, играли у него дома), и в качестве еще одного бонуса мне хочется привести здесь отрывок из его эссе "Charlie the Kid", описывающего тот же эпизод с несколько иной точки зрения:

"Вечер в Беверли-Хиллз. В Голливуде.
Чаплин у нас в гостях.
Играем в популярную голливудскую игру.
Жестокую.
Игра эта характерна для места, где на сравнительно небольшом количестве квадратных километров сконцентрировано столько самолюбий, самолюбования и самовлюбленности - заслуженных, незаслуженных, обоснованных и необоснованных, перевоспетых и недооцененных, но во всех случаях настолько болезненно перенапряженных, что их хватило бы, вероятно, на три четверти земного шара.
Игра эта - вариант небезызвестной игры в "мнения". С той лишь разницей, что здесь мнения высказываются по определенной "анкете", на которой выставляются "отметки": например, "ум" - 5, "остроумие" - 3, "обаяние" - 4 и т.д.
Такую же анкету уносит с собой и тот, на кого ее заполняют оставшиеся. Он обязан ее заполнить сам и поставить себе отметки по личному усмотрению...
"Самокритичная игра", - сказали бы мы в Москве. Тем более что весь эффект игры не в каких-либо отгадках, а только в степени... несовпадения отметок общего мнения с самомнением того, кто вышел. Жестокая игра!
Тем более что графа "чувство юмора" в ней занимает почетное место.
"Король юмора" покорно уходит на кухню и, надев очки, где-то около рефрижератора заполняет листок анкетки. Между тем ему готовится сюрприз.
"Королю юмора" общественное мнение выставляет по "чувству юмора"... четверку.
Дойдет ли до него юмор этого положения?..
Не доходит!
Гость обижается!
У знатного гостя не хватает юмора на самоиронию: четверка оказывается заслуженной!.."

(Эйзенштейн С. Словесные портреты. М. : КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2016. С. 189-190).

Статья Григория Александрова о Чарли Чаплине

Пока перевод новых интервью еще не готов (простите!), предлагаю вам познакомиться (в случае, если вы еще не видели) с воспоминаниями нашего соотечественника, кинорежиссера Григория Александрова, который был близко знаком с Чаплином. Его статья размещена в Интернете, поэтому переносить ее к себе я не буду, а просто поделюсь ссылкой:

«Нет, Чарли не умер»: режиссер Григорий Александров о Чарли Чаплине

В статье нашлось очень интересное фото, которое раньше мне не встречалось, и вот его мне хочется перепостить:

Чарли Чаплин, 1930 год. Фото Григория Александрова

Надеюсь, у вас и ваших близких всё в порядке в эти сложные времена!

Интервью с Тимом Дюрантом

Чтобы закончить с книгой The Search for Charlie Chaplin, я планировала выбрать оттуда еще несколько небольших интервью, представляющих интерес, и запостить их одной записью. И планировала я это еще на конец прошлого года, однако обстоятельства сложились так, что закончить перевод к тому времени я не успела и никак не успеваю одолеть его до сих пор. Поэтому, чтобы не тратить на это еще два месяца и чтобы мне самой было морально проще браться за этот перевод, я решила все эти интервью выложить отдельными постами, по мере того, как буду разбираться с каждым из них. Так что в ближайшее время вас ждет еще пять интервью знакомых и коллег Чаплина, а дальше наконец-то будет смена темы. По крайней мере, план такой. Впрочем, далеко от знакомых и коллег мы все равно не уйдем :)

Итак, сегодня вашему вниманию предлагается...

---

ИНТЕРВЬЮ С ТИМОМ ДЮРАНТОМ

Я познакомился с Чарли, когда он вернулся из кругосветного путешествия с Полетт Годдар¹. Я был его большим поклонником, и из всего Голливуда предпочел бы встретиться именно с ним. Но это представлялось невозможным, потому что после возвращения из этой поездки он сделался затворником. Думаю, он был расстроен общим положением дел. Я посетил великое множество голливудских вечеринок, но не застал его ни на одной из них. Но однажды мне позвонил Кинг Видор. Раньше я частенько играл с ним в теннис, так что он сказал: "Слушай, Тим, как насчет парной игры сегодня?" И я сказал: "Отлично". Он заехал за мной, и я спросил: "Куда мы едем?". Он ответил: "Едем к Чаплину". Итак, я сыграл несколько парных матчей с Чаплином и Биллом Тилденом. С самого начала я находился в каком-то оцепенении. Никогда в жизни я не играл так плохо, но я был невероятно взволнован этой встречей, потому что Чаплин оказался именно таким, как я себе и представлял. Он был грациозен, невероятно гостеприимен, полон задора и внутренней силы. Он с энтузиазмом и интересом относился к каждому, с кем бы ни заговаривал. Эта дружба, зародившаяся из партии в теннис, превратилась в постоянную работу с ним в студии Юнайтед Артистс, где я стал его представителем.

Ему в самом деле была жизненно необходима реакция других людей. Он привязывался к тем, с кем мог пообщаться, чью заинтересованность он чувствовал. Я был для него чудесным слушателем, и пусть даже он повторял одно и то же по многу раз, в нем настолько идеально сочетались умение выбрать подходящий момент, его воображение, его кипучая энергия и энтузиазм, что меня полностью захватывали его представления каждый раз, как он выходил на сцену, если можно так выразиться. Понимаете, я всегда был готов его выслушать. Вот что нас сблизило. Многие шутки он испытывал на мне. Думаю, то же самое он мог бы испытать и на вас - ваша реакция была бы не хуже, а может, даже и лучше моей. Но рядом с ним был я, я с удовольствием становился его невольным зрителем, и у меня всегда находились какие-то предложения. Я часто делился с ним своими соображениями, а он обычно отвечал: "Нет-нет, Тим, это отстой, полный отстой". На следующий день он предлагал то же самое под видом своей собственной идеи, даже не сознавая этого. Поэтому я относился к нему с большим уважением и почтением, и он знал, что я был очень к нему привязан, и знал, что я считал его гением - а он им и был. Если подумать, он мог всё - он мог не только писать и снимать фильмы, он занимался хореографией, писал музыку, монтировал картину, финансировал ее, играл в ней главную роль и подбирал других актеров. Он делал всё, и, разумеется, тратил на это массу времени.

Он надиктовал мне довольно большой кусок "Великого диктатора", когда мы были в Пеббл-Бич. Чарли хотел сделать что-то вроде того, что делал Шоу, понимаете, взять серьезную тему и раскрыть ее с юмористической стороны. Он хотел уничтожить Гитлера, выставив его посмешищем. Чарли просмотрел множество новостных роликов с Гитлером. Он говорил: "Этот парень - величайший актер, которого я когда-либо видел". Гитлер иногда брал на руки ребенка и изображал нежность, Чарли же восхищался его игрой на публику. Он произнес речь о гуманности, и это породило острую критику. Речь не вписывалась в фильм, ее не следовало включать. Было неэстетично отправлять Чарли вести пропаганду. Кинопрокатчики говорили: "Вы потеряете из-за этого миллион долларов", а он отвечал: "Да хоть пять миллионов, мне плевать. Я это сделаю, потому что эти мысли не дают мне покоя". Так что он это сделал, и это действительно ему довольно дорого обошлось. Многие говорили: "Какого черта, я не затем шел в кино, чтобы слушать, как кто-то толкает речь". Особенно это задело критиков. Они так яростно утверждали, что это неправильно, что многие люди, думая, что это пропагандистский фильм, не пошли на него².

На вечеринках он всегда был в центре внимания. Я не раз становился тому свидетелем - собираются такие люди, как Ноэль Ковард, три-четыре других знаменитости, а потом появляется он, и они все уступают место Чарли. Он тут же становился центром всеобщего внимания и, разумеется, наслаждался этим. Его представления на званых вечерах были ничуть не хуже того, что он проделывал в своих фильмах, а иной раз даже и лучше. Потому что у него была живая аудитория - то, чего у него не было во время съемок его картин. Он был великолепен.

Чаплин и Тим Дюрант на предварительном показе
"Великого диктатора" (1940)

Чаплин, Полетт Годдар и Тим Дюрант на премьере
"Великого диктатора", 15 октября 1940 г.

*Источник:
Brownlow K. The Search for Charlie Chaplin. - London & Yorkshire, UK : UKA Press Publishing, 2010. - P. 51-53.

---
См. также:
• Интервью с Джорджией Хэйл
• Интервью с Сиднеем Чаплином
• Интервью с Дином Райзнером
• Интервью с Айвором Монтегю
• Интервью с Норманом Ллойдом
• Интервью с Элистером Куком
• Интервью с Вирджинией Черрилл

Либо воспользуйтесь тэгом В поисках Чарли Чаплина, чтобы увидеть всю подборку.

_____________
¹Не совсем кругосветное, это путешествие захватило Гонолулу, Японию, Китай, Сингапур, острова Ява и Бали, Вьетнам и Камбоджу и длилось с февраля по июнь 1936 года. Подробнее можно посмотреть здесь (на английском).
²Тем не менее, фильм собрал в прокате в два раза больше, чем любой другой чаплинский фильм. - примеч. Кевина Браунлоу

Виктория Чаплин позирует для фильма The Freak (1974)

Первую запись этого года откроет Виктория Чаплин в роли крылатой девушки Серафы (Sarapha) в последнем, так и не снятом фильме Чаплина The Freak (поскольку название переводят кто во что горазд, я предпочитаю оставлять оригинальное).

Чаплин довольно активно работал над этим проектом, и в архивах его наследников хранится множество эскизов, сценарных записей и музыки к этому фильму. Он до конца жизни был уверен, что снимет его, однако Уна боялась, что съемки подорвут его и без того слабое здоровье, и потому проект был тихо отправлен на полку. Кроме того, Виктория Чаплин, для которой была отведена главная роль в этом фильме, тайком от родителей ушла из дома и вышла замуж за циркача Жана-Баптиста Тьерре, поставив жирный крест на планах отца.

Тем не менее, летом 1974 года Виктория, уже помирившаяся с отцом, навещала его вместе со своим мужем, и Чаплин вдруг вспомнил о крыльях, хранившихся на чердаке, и предложил ей примерить их. К тому времени Чаплин уже передвигался в основном в инвалидном кресле.

«Как только он увидел ее с крыльями, с ним произошли удивительные перемены, - вспоминал сын Чаплина Майкл. - [Он] вскочил с инвалидного кресла, спустился вниз и сказал: "Нет-нет, ты всё делаешь не так". И он вновь превратился в режиссера»*.

Прямо на лужайке возле дома они разыграли все основные моменты фильма.

В конце истории Серафа пытается перелететь через
Атлантический океан, чтобы вернуться домой, но падает в воду
и погибает. В этой версии Виктория "разбивается" о лужайку.

«Было одновременно и немного грустно, поскольку было очевидно, что он уже не снимет этот фильм»*.

Мне кажется, Виктория была бы идеальна в этой роли. Она здесь какая-то совершенно неземная. "Репетиция" была отснята Уной на видео, но, к сожалению, в открытом доступе его нет.

_____________
*Цит. по: Yahoo! News

Чарли Чаплин навещает Хануэллский работный дом

Отрывок из биографии Дэвида Робинсона "Чарли Чаплин. Жизнь и творчество" (Москва : Радуга, 1989. С. 385-388):

---

...Чаплин нашел в себе силы сделать то, на что у него не хватило духу в 1921 году, – он посетил Хэнуэллский приют, в котором провел самые одинокие месяцы своего детства. Хотя Карлайл Робинсон писал, что в этой поездке с ним был Ральф Бартон, газетные репортажи показывают, что приехал он один, никого не предупредив заранее. Однако, как только в приюте узнали о его приезде, всех охватило небывалое волнение:

«Он вошел в столовую, и четыре сотни мальчиков и девочек встретили его дружным криком. При этом он сумел «подать» свой выход на сцену.

Он поднес руку к шляпе, и она волшебным образом сама взлетела в воздух! Он взмахнул тростью – и она сама сделала ему подножку! Он развернул носки ботинок и пошел своей неповторимой походкой! Это Чарли! Крики! Вопли радости! Новые крики!

Он сам радовался, как ребенок.

Он поднялся на помост и объявил, что сейчас покажет, как старик рассматривает развешанные на стене картины. Он повернулся к детям спиной и пошел вдоль стены, вперив в нее взгляд. И – чудо из чудес! – с каждым шагом старик становился все выше ростом! Вот он подрос на фут, на два фута! Старик стал великаном!

Секрет этого волшебства несложен, если смотреть на Чарли спереди. Он поднял над головой пальто, поддерживая плечи на кончиках пальцев, удерживая шляпу на воротнике пальто.

Он посмотрел, как купают младших воспитанников, обряжают их в ночные рубашки, а потом рассаживают сушиться вокруг огня, и младшие тоже устроили ему овацию, и он сам смеялся, как дитя.

Дети никогда не забудут его посещения»*.

Эта поездка очень подействовала на Чаплина. Робинсон писал, что в отель он вернулся в слезах. Через день-другой Чаплин признался Томасу Берку, что это было «самое волнующее событие во всей его жизни… Он признался, что действительно испытал там и чувство страха, и боль, но только рад этому. Тут я понял, что его аналитической натуре интересно изучать биение больного нерва, следить за тем, как влияет на него боль. Он обожает изучать себя».

Чаплин сказал Берку: «Я именно этого и хотел и ни за что на свете не отказался бы от этого. Ощущение такое, будто ты мертв и вернулся на землю с того света. Вдохнуть запах этой столовой и вспомнить, что вот здесь сидел ты и эта зарубка на столбе сделана твоей рукой. Только это ведь был не ты – или ты, но в иной жизни, твой духовный собрат, то, чем ты был и уже перестал быть. Как змея, которая иногда сбрасывает кожу. Это уже не твоя кожа, но запах у нее еще твой. О, это было чудесно! Когда я туда приехал, я понял, что именно этого я хотел многие годы. Все готовило эту поездку, я уже созрел для нее. Мое возвращение в Лондон в 1921 году и нынешний приезд – это все чудесно, но не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытал в приюте. Оказаться среди этих зданий, почувствовать, какие нити связывают тебя со всем – и с горем, и с чем-то совершенно иным… И еще это потрясение. Понимаете, я никак не думал, что меня ждет потрясение. С тех пор, как я был там, прошло тридцать лет, а тридцать лет… В Америке нет ничего, что просуществовало бы так долго. Я желал этого потрясения, Господи, как я его желал! Сам не верил, что его испытаю.

Итак, я сел в такси, сказал водителю, куда ехать, и мы поехали. И уже когда мы подъехали к приюту, вокруг только улицы, дома и магазины. И я подумал – его уже нет. Не знаю, что стал бы я делать, если бы оказалось, что приюта действительно нет. Наверно, тут же уехал бы назад в Голливуд. Потому что я приехал именно ради этого. Я приказал шоферу ехать дальше, хотя сам подумал, что это бессмысленно, я ведь навсегда запомнил, что приют был за городом, в окружении полей. И тут такси остановилось и свернуло с главной дороги; пошли кусты, за ними поля. И вдруг – откуда ни возьмись – вот он! Вот он – точно такой, как во время моего отъезда отсюда. Я в жизни не испытывал ничего подобного. Я так волновался, что мне чуть не стало плохо».

Берк пытался отчитать его за сентиментальность этой попытки вернуть навсегда ушедшее прошлое. «Но ведь это прошлое можно взять в руки и потрогать, – ответил Чаплин. – Человек волен думать, что был когда-то счастлив или страшно несчастен – может быть, это одно и то же, если чувства так остры, – и тогда человек что-то приобретает, увидев еще раз место, где все это происходило… И потом, пусть такая впечатлительность болезненна, мне она на пользу. Я ею живу».

Чаплина так тронула радость детей, что он пообещал им приехать еще раз и привезти в подарок кинопроектор. Робинсону было поручено приобрести через «Юнайтед артистс» самую подходящую аппаратуру. Каждому ребенку был приготовлен подарок – пакет сладостей, апельсин и новенький шиллинг в конверте с надписью «подарок от Чарли Чаплина».

Однако в день, намеченный для визита, Чаплин поехал завтракать с леди Астор. То ли эмоциональное потрясение от первой поездки оказалось слишком сильным, то ли, наоборот, оно быстро забылось, но никакие мольбы Робинсона не смогли заставить Чаплина отказаться от своего решения. Отвезти подарки поручили Робинсону и Коно, и им было очень не по себе, когда их лимузин проталкивался через огромную толпу, собравшуюся в надежде хотя бы мельком увидеть своего идола. Приехало также множество репортеров, и они не преминули отметить, что вид стола, накрытого к чаю в приютской столовой для гостя, который так и не появился, напоминает им «Золотую лихорадку»...

20 февраля 1931 г. Чаплин в Хануэллском работном доме, он же
школа, он же приют (с трудом, но Чаплина можно разглядеть).
Фото найдено здесь. По ссылке еще много фотографий школы
и окрестностей.

_____________
*Здесь и далее Дэвид Робинсон использует цитаты из книги Томаса Берка City of Encounters ("Город встреч").

Интервью с Майклом Чаплином

Череда интервью продолжается! На сей раз предлагаю вашему вниманию воспоминания Майкла Чаплина, второго ребенка Чарльза Чаплина от его последней жены Уны.

***

Мой забытый отец, Чарли Чаплин

[Оригинал статьи тут]

Он ненавидел смотреть свои старые фильмы, не любил Рождество и бывал ужасным отцом. Его сын делится своими мыслями о том, почему он боится, что легендарного комика поджидает опасность оказаться забытым в 30-летнюю годовщину собственной смерти.

Оригинальная статья опубликована 17 декабря 2007 года.

Чарли Чаплин терпеть не мог Рождество. Британец, ставший голливудской легендой, сердито хмурился всякий раз, когда его семья отмечала этот праздник доброй воли.

"Его это и в самом деле угнетало, - делится воспоминаниями Майкл Чаплин, сын великого комика. - Моя мать всегда ставила в доме большую елку, и мы складывали под ней красиво запакованные подарки - отец же в это время с угрюмым видом сетовал на коммерциализацию Рождества".

"Оно напоминало ему о его тяжелом детстве, когда у него не было ни подарков, ни елки. 'Если ребенком я получал на Рождество апельсин, я мог считать себя счастливчиком', - жаловался он. Есть какая-то ирония в том, что он умер в рождественский день. Это стало для него еще одной причиной, чтобы невзлюбить этот праздник".

Это Рождество отмечает 30-летнюю годовщину смерти Чарли Чаплина, однако троекратный лауреат Оскара, известный во всем мире как Маленький Бродяжка, прославившийся своим котелком и тростью, тесным сюртучком и походкой вразвалку, снявший такие классические фильмы как "Огни большого города", "Новые времена" и "Великий диктатор", готов к возрождению.

Швейцарский особняк, где комик провел последние 25 лет своей жизни, будет переоборудован в музей Чаплина¹, многие из его старых фильмов восстанавливаются, благодаря чему его семья надеется познакомить с ним новое поколение.

Бывший артист британского мюзик-холла, превратившийся в самую богатую суперзвезду Голливуда, признан и любим во всем мире как актер, писатель, режиссер и композитор, со временем получивший в свое распоряжение собственную студию.

Но, по словам Майкла Чаплина, в его годы смешной человечек с мировой известностью был "просто папой" - эмоционально отстраненным, неумолимым приверженцем дисциплины, который никогда не мог найти своего счастья и завоевал любовь своего сына лишь после своей смерти.

Интервью с Литой Грей (часть 2)

Продолжение интервью с Литой Грей (первая часть тут):

"Он был очень чувственным человеком. Не знаю, правда, стоит ли вдаваться в какие-либо подробности. Это было бы... бестактно.

Он был сильно очарован мной. Он поручил своему оператору сфотографировать меня в позе, как на известной картине - "Эпоха (возраст) невинности" (The Age of Innocence). Он считал, что я похожа на девочку с картины. Так что... остается лишь гадать, не был ли он увлечен мной еще до того, как мне исполнилось шестнадцать. Потому что он был гением, а гении странно мыслят и действуют по сравнению с другими людьми. Мы никогда этого не узнаем.

Какой была моя семейная жизнь? Ну, я была занята тем, что рожала детей. Каждый год у меня рождалось по мальчику. Поэтому у меня не было особой возможности вести социальную жизнь. Мне очень сильно не хватало компании моего возраста, в семнадцать лет я все еще была по большому счету ребенком. А в качестве компании у нас были преимущественно люди вроде Альберта Эйнштейна. Очень серьезные. И в семнадцать лет он мне казался просто грязным стариком. Длинные волосы, падающие ему на плечи, и унылый отсутствующий взгляд... Им было особенно нечего сказать друг другу, пока не заходила речь о музыке. И, разумеется, мы оба увлекались музыкой. Чарли был многогранным гением, он играл на всех струнных инструментах, на пианино и на органе по слуху - никаких уроков.

Они [взрослые гости] заставляли меня еще сильнее желать общения с молодыми людьми, и [Чарли] дал добро на вечеринку, которую я собиралась устроить в отеле "Билтмор" в центре города. Он разрешил мне провести время в молодежной компании. Они просто ставили какую-нибудь граммофонную пластинку, танцевали и дурачились, как все молодые люди. Я привела их с собой домой, чтобы повеселиться, но когда вернулся Чарли, он всех их вышвырнул на улицу - так он был взбешен. Я очень сильно расстроилась тогда, потому что он вел себя так... по-отцовски.

Он был как будто двумя разными людьми [1]. Когда он надевал костюм Бродяги и чувствовал себя смешным - тогда он был смешным. Но как серьезный человек он был очень серьезным. Да, весьма. Он очень любил читать. Он был самоучкой, разумеется. Мне кажется, всему миру известно всё о его детских годах. Нищета и так далее - ужасное детство. И мне всегда казалось забавным, что у него были фотографии с автографами всех известных людей во всех областях: Йеллы Курджел (?), Павловой... лорда и леди Луис Маунтбаттен - и прочих. Хотя он был, вероятно, самым знаменитым человеком - он сам говорил, что более известен, чем Иисус Христос. И оказалось, что он прав. Кое-где в мире смеялись над его шутками и при этом никогда не слышали об Иисусе Христе. Но он... Было что-то в его детстве, что сделало его поклонником знаменитостей. Наверное, он так и не смог полностью поверить в то, что всё это случилось с ним.

Я думаю, что главной любовью Чарли был персонаж, которого он создал. В самом деле. И всё, что могло каким-то образом угрожать ему, пробуждало самое худшее в этом человеке. Думаю, я наконец-то поняла, что это было причиной - потому что это было его настоящей любовью.

После того, как родился мой второй малыш, он стал относиться ко мне теплее, стал более заботливым. Иногда мы проводили вместе довольно интересные вечера, но дома он не особенно распространялся о своей работе. И ему не нравилось, когда кто-то предлагал кого-нибудь. Я предложила ему Мерну Кеннеди, мою подружку, на роль канатоходца [2] в "Цирке", который он позже собирался снимать. И ему не понравилось то, что я это предложила. Но он все же сделал мне приятное и сделал ее пробы, и сказал: "Ты была права, она прекрасно подходит на эту роль". Она танцевала вместе с братом в водевиле, и у нее были развитые ноги танцовщицы и прелестное личико. Она была очень хорошенькая. Так что она оказалась идеальной для этой роли.

После моего развода с Чарли, который случился в 1928 - брак был официально расторгнут - я пошла работать в сети театров водевиля Радио-Кит-Орфей (Radio-Keith-Orpheum vaudeville circuit), и каждый год они продляли мой контракт, так что всего я проработала там девять лет, играя во всех ключевых городах этой страны. Потом я поехала в Европу, где я работала в "Кафе де Пари" (Café de Paris) [3], знаменитом клубе, в котором выступали Ноэль Ковард, Гертруда Лоуренс и все эти люди. В завершение этого тура я выступала во всех провинциях, английских провинциях, в Шотландии и Англии.

В 1950-м - это было нескольким позже - я решила стать агентом. Пару лет я была агентом, рассчитывая на то, что, возможно, мои сыновья смогут оплатить накладные расходы [4]. Ну, я начала. Как выяснилось, мой сын Чарли-младший не мог найти работу, потому что в то время его отец впал в немилость в этой стране у правительства в Вашингтоне. А Сидней не хотел сниматься в кино, потому что его отец был так знаменит в этой области. Поэтому он решил, что хочет пойти на сцену. У него была небольшая труппа под названием Circle Theatre [5] в Голливуде, где они делали... как называется такой тип театра, где две недели репетируют, а следующую... (ей подсказывают) Репертуарный, да. У него был этот театр, и, разумеется, все продюсеры, режиссеры, люди, отвечающие за подбор актеров, и все прочие, приходили посмотреть на них в этих постановках, и они были такого высокого мнения о Сиднее, что он получил роль в паре с Джуди Холлидэй в [мюзикле] Bells Are Ringing ("Колокола звонят") и получил за нее премию "Тони". Так что его карьера пошла в гору. И, конечно, Чарли-младший умер в 1968-м... Ему так и не представился шанс. Кстати, у него были пантомимические способности его отца. Чарли-младший, он тоже был мимом...

Что ж, с годами я смягчилась. И теперь у меня остались, пожалуй, только приятные воспоминания. А те, что были не очень приятными, думаю, я смогла принять".

_____________
[1] Джорджия Хэйл также отмечала это в своих воспоминаниях. Для нее существовало два человека - Чарли и мистер Чаплин, которые радикально отличались друг от друга, и невозможно было предугадать, с кем придется иметь дело в следующий раз.
[2] Вернее, наездницы.
[3] Этот лондонский клуб функционирует до сих пор. Вот еще ссылка на Вики (на английском).
[4] "В 1950 году Лита открыла "Агентство по поиску талантов Литы Грей Чаплин" (Lita Grey Chaplin Talent Agency) и короткое время работала агентом. Ей пришлось закрыть агентство спустя лишь два года, поскольку из-за накладных расходов она влезла в большие долги, которые ей пришлось выплачивать несколько лет. Тем не менее, она гордилась тем, что смогла помочь пробиться таким молодым актерам, как Дэвид Джэнссен, для которого она добилась его первого контракта со студией Universal" (Grey Chaplin L., Vance J. Wife of the Life of the Party : a memoir. Lanham, Md. : The Scarecrow Press, Inc., 1998. P. 121).
[5] Это был один из самых известных некоммерческих театров. Он занимал совсем небольшое помещение и держался на энтузиазме участников. Многие люди, связанные с кино и театром, вносили свой вклад в его развитие. Среди них был и Чаплин-отец, который одалживал для постановок свой реквизит и натаскивал актеров. В число менеджеров этого театра входил Джерри Эпстайн, впоследствии работавший с Чаплином над тремя его последними картинами. Чарли Чаплин-младший также принимал участие в постановках.

Интервью с Литой Грей (часть 1)

Обещала перевести одно видео-интервью с Литой Грей, и вот оно. Спасибо ее книге, иначе я бы ни за что не разобралась во всех этих именах в самом начале.

[текст на экране]
Лита Грей Чаплин родилась в 1908 году как Лиллита Макмюррей. Начинающая актриса стала второй женой Чаплина в 1924 году и матерью его сыновей, Чарльза-младшего - в 1925 и Сиднея - в 1926. Пара развелась в 1926 году, и Грей позже описала их бурные отношения в своей автобиографии "Моя жизнь с Чаплином", опубликованной в 1966 году [1].

"Я правнучатая племянница бывшего губернатора Калифорнии Генри Т. Гейджа и правнучка Марии Мерсед, которая была матерью моей бабушки и владела [землей в] Кукамонга, а ее сестра владела Чино [2].

Эта ветвь моей семьи - несколько поколений, родившихся в Калифорнии - уходит своими корнями к [фамилиям] Альварадо, Пико и Римпо. Все эти улицы были названы в честь кузенов моей бабушки. Эта ветвь берет свое начало от очень известной испанской семьи по фамилии Луго. Я уверена, что вы слышали о династии Луго. Они привезли в эту страну первых лошадей. И также они были одной из первых фамилий, которые получили землю от испанского короля.

Когда я познакомилась с Чарли, мне было шесть лет [3]. Хозяин маленького кафе на Голливудском бульваре взял меня за руку, чтобы познакомить со знаменитым Чарли, который сидел за столом со своим другом. На нем был костюм Бродяги и грим, который использовали в те годы. И я была поражена, потому что бабушка часто водила меня в кинотеатр Вестлэйк посмотреть "Опасные похождения Полины" (The Perils of Pauline), сериал с Рут Роланд и ранние фильмы Чаплина. И я никак не могла понять, как может этот человек, сидящий за столом, быть тем человеком, которого я видела на экране. Это напугало меня, и я убежала к матери.

Следующий раз был, когда мне исполнилось двенадцать лет. Я играла перед нашим многоквартирным домом, когда чарлин ассистент режиссера [Чак Райзнер] проходил по Де Лонгпре - это авеню, проходящая мимо студии Чаплина. И они, по-видимому, обсуждали свою картину. И ассистент Чарли сказал ему: "Это та девочка, о которой я тебе рассказывал". Я подбежала к ним познакомиться. Чарли посмотрел на меня и сказал: "О да, она очень хорошенькая. Хочешь сняться в кино?" Я ответила: "Мне нужно спросить у мамы". После этого я взбежала по ступенькам к нашей квартире и привела к ним мать, и они всё обговорили и заключили контракт со студией Чаплина. Я должна была появиться в картине под названием "Малыш", где было много детей. Чтобы я выглядела старше своих лет в "Малыше", Чарли использовал костюм, а мои волосы собрали наверх. У меня были высокие каблуки, на мне была одежда моей матери, и я казалась гораздо старше. Поэтому мне дали роль "флиртующего ангела". Я была в восторге.

Джеки Кугану было четыре года, а мне двенадцать. Не очень большая разница в возрасте. Мы много играли с Чарли, он плавал с нами в студийном бассейне... нам, детям, было очень весело.

Как режиссер, он был неоднозначным, потому что одна теория состоит в том, что, как режиссер, ты должен добиваться от актеров лучшего, на что они способны, а не заставлять актера только повторять то, что ты делаешь. А метод Чарли заключался в том, чтобы показать актеру, как надо играть, и заставить его сыграть так, как сыграл бы он сам. В этом смысле он был неоднозначным. Так что... не знаю, тут могут быть разные точки зрения. Я принимала как должное то, что он прав в том, что делал - в конце концов, он прославился своими фильмами во всем мире, так что... кто я была такая, чтобы спорить?

Во время съемок "Малыша" он прекратил работу над фильмом, потому что у него закончились идеи и он не знал, чем закончить фильм, и... он снимал короткометражные фильмы. Мы с мамой играли французских горничных в, кажется, "Праздном классе" [4].

У Чарли было нечто вроде семьи: люди, которые работали на него и были с ним долгое время. В самом деле, они были с ним до тех пор, пока он не покинул эту страну. Его оператор, Ролли Тотеро, и Генри Бергман - мне кажется, он [Чаплин] финансировал ресторан для Генри на Голливудском бульваре. Ресторан "Дели" (?) [5]. И Эдна Первайэнс, я полагаю, получала зарплату вплоть до самой смерти - его ведущая актриса.

Когда закончился срок моего контракта, я вернулась в школу, и когда мне исполнилось пятнадцать, Мерна Кеннеди - моя близкая подруга, мы с ней вместе ходили в школу танцев - годилась мной, потому что я снималась у Чарли Чаплина, и она сказала, что хотела бы познакомиться с ним. А я сказала: "Пойдем на студию, может, застанем его там". Так что я взяла с собой Мерну, и мы зашли на студию. Нам повезло: Чарли был в офисе снаружи - прямо рядом с улицей. Обычно его невозможно было там поймать. Но он заметил меня и сказал: "О, ты как раз вовремя! Я провожу пробы девушек, желательно брюнеток - темные глаза, темные волосы, как у тебя - на главную роль в "Золотой лихорадке". Хочешь пройти пробы?" И я ответила: "О да, я буду очень рада". Конечно, Мерна просто потеряла дар речи. Итак, он сделал пробы и оказался очень ими доволен, и меня снова наняли. Теперь у меня был еще один годовой контракт на съемки в "Золотой лихорадке". Ну, далее за этим, конечно, последовала поездка в Траки. В снега, где мы должны были снимать все общие планы многочисленных людей, поднимавшихся на заснеженную гору. Длинная, длинная вереница... это был очень общий план. Я тоже там была, но вы не смогли бы меня разглядеть на таком расстоянии. Конечно, вы знаете, что Чарли снимал долго. Он снимал дубль за дублем, дубль за дублем, он мог бы свести с ума любую киностудию, но он вкладывал свои собственные деньги и он был перфекционистом, так что...

Мы вернулись на студию и еще кое-что досняли. Конечно, сцены с хижиной, съезжающей с горы, были сняты на студии. Дом был построен, и там были специальные приспособления, чтобы рабочие тянули за веревки и хижина понемногу соскальзывала. Так что всё это было снято на студии. И немного позже этого Чарли и я поженились. Поэтому меня заменила Джорджия Хэйл, у которой были мои данные - темные глаза, темные волосы - она была чем-то на меня похожа, на самом деле. Потому что Чарли, снимающий картину два года... я стала бы огромной как дом к тому моменту, как пришло бы время рожать ребенка. Так что меня пришлось заменить".

Продолжение интервью тут.

_____________
[1] Лита написала вторую, более фактически точную автобиографию - Wife of the Life of the Party (The Scarecrow Press, Inc., 1998), которая была издана уже после ее смерти.
[2] Ранчо-Кукамонга - ныне город в округе Сан-Бернардино в южной Калифорнии; Ранчо-Санта-Ана-дель-Чино занимало территорию современных городов Чино и Чино-Хиллс - также в округе Сан-Бернардино в южной Калифорнии.
[3] Лита долгое время считала, что описанный ею случай произошел в апреле 1914 года, в день ее рождения. Однако киноисторик Джеффри Ванс справедливо заметил, что к этому времени фильмов с участием Чаплина вышло совсем немного и к нему еще не успела прийти его известность. По предположению Ванса, первая встреча Литы и Чаплина произошла, скорее всего, в апреле 1916 года, когда ей было восемь лет, а Чаплин работал в компании Mutual (См. Grey Chaplin L., Vance J. Wife of the Life of the Party : a memoir. Lanham, Md. : The Scarecrow Press, Inc., 1998. P.4).
[4] Думаю, здесь Лита просто перескочила на другую мысль, поскольку "Праздный класс", разумеется, был снят уже после "Малыша".
[5] Видимо, Лита что-то путает, поскольку ресторан назывался Henry's ("У Генри").

В этом месяце: Ноябрь

Продолжение серии постов об интересных событиях в жизни Чарли Чаплина, происходивших в текущем месяце.

---

В этом месяце: Ноябрь

• 1924 год. Женитьба на Лите Грей. Ни одна из свадеб Чаплина не отличалась пышностью или торжественностью (скорее даже наоборот), однако звание самой унылой свадьбы, несомненно, принадлежит его бракосочетанию с Литой Грей.
  Вынужденный жениться не по своей воле, Чаплин даже не думал скрывать свое негативное отношение к этой затее, но попытался, по крайней мере, не привлекать внимания прессы (что ему не удалось). Чтобы избавиться от репортеров, брак было решено заключить в Мексике. Чаплин прихватил с собой съемочную группу, которой было поручено изображать, что съемки нового фильма в самом разгаре (в архиве Чаплина хранится около 1600 футов отснятой в Мексике пленки).
  Сама Лита описывала свою "свадьбу" так:
  

  Церемония бракосочетания проходила в унылом городке Эмпальме - пригороде Гуаймаса - ранним утром 25 ноября 1924 года. Нам пришлось разбудить единственного в Эмпальме мирового судью - престарелого судью Харо, который не говорил по-английски, чтобы он провел церемонию. Мы поженились прямо в его пыльной тесной приемной. На свадьбе присутствовали Коно, Натан Беркан (адвокат Чарли), моя мама, бабушка, дядя Эдвин, Эдди Мэнсон и Чак Райзнер, который наблюдал за церемонией со слезами на глазах*.
  Словами не передать, насколько мрачной была эта свадьба. Чарли превзошел самого себя в попытке организовать самую тоскливую свадьбу из всех возможных. И как будто этого было мало, в день свадьбы меня мучило утреннее недомогание¹.

  После свадьбы Чарли со своей командой удалился на рыбалку, ясно обозначив свое отношение к произошедшему событию. В поезде по дороге обратно в Голливуд он произнес свою знаменитую фразу: "Что ж, ребята, это лучше, чем тюрьма, но долго это не продлится". Долго или нет, однако брак продлился почти ровно два года - в ноябре 1926 года Лита собрала вещи, забрала детей и ушла из дома Чаплина. Она была замужем еще три раза, однако последующие браки тоже оказались не слишком удачными и закончились разводом. Впрочем, уже без всяких скандалов.

• 1939 год. Последняя встреча Чаплина и Дугласа Фэрбэнкса. Незадолго до своей смерти Дуг с женой навестили Чаплина на съемках "Великого диктатора". Согласно Дэвиду Робинсону, в тот день снимали сцены с парикмахером в концентрационном лагере, но ради Дугласа Чаплин переоделся в форму Хинкеля и сфотографировался с ним в таком виде.
  К тому времени сам Дуглас Фэрбэнкс уже не снимался - звуковое кино положило конец его карьере, да и здоровье его ухудшилось.
  

  Мне показалось, что он сильно постарел, располнел и был чем-то удручен. Впрочем, он оставался все тем же восторженным и неистовым Дугласом. На съемках он шумно хохотал и затем сказал мне: "Не могу дождаться твоего фильма".
  Дуг пробыл у меня около часа. Когда он уходил, я долго смотрел ему вслед, смотрел, как он помогает жене подняться по крутому склону, как они удаляясь, шли по дорожке. И мне вдруг стало грустно. Дуг обернулся, я помахал ему рукой, и он помахал мне в ответ. Таким я видел его в последний раз. Месяц спустя мне позвонил Дуглас-младший и сказал, что накануне ночью отец умер от разрыва сердца. Это было ужасным ударом: в нем было так много жизни.
  С тех пор мне всегда не хватало Дугласа, не хватало его тепла, его восторженности и обаяния, не хватало его дружеского голоса, который так часто раздавался в телефонной трубке в мои унылые, одинокие воскресные утра.
  - Чарли, приходи, вместе позавтракаем, а потом поплаваем, а потом пообедаем и посмотрим какую-нибудь картину? А?
  Да, мне очень не хватает его чудесной дружбы².

  Чаплин называл Дугласа Фэрбэнкса своим единственным близким другом в Голливуде.

Чарльз Чаплин и Дуглас Фэрбэнкс на съемках
"Великого диктатора", ноябрь 1939 г.

С Реджинальдом Гардинером, сыгравшим командора Шульца

• 1952 год. Уна О'Нил Чаплин возвращается в США для продажи киностудии, перевода всех денежных средств и перевоза архивов и фильмов Чаплина в Европу.
  Получив известие об аннулировании визы и запрете на въезд в Соединенные Штаты, Чаплин оказался в очень щекотливом положении, ведь все его состояние, имущество и фильмы находились в США и он боялся, что власти могут конфисковать их под каким-нибудь предлогом - к этому моменту он уже ожидал чего угодно. Поэтому в своем заявлении прессе Чаплин объявил, что обязательно вернется и ответит на все предъявленные ему обвинения, сам же принялся планировать перемещение всего, чем он владел, в Европу. Поскольку самому ему доступ в США был закрыт, заниматься этим пришлось Уне. Она была в отъезде десять дней - с момента их свадьбы это был, наверное, самый долгий срок, на который они расставались.
  В своей автобиографии Чаплин писал, что прямо перед самым отъездом, словно предвидя то, что должно было случиться, он успел оформить доверенность для Уны на доступ к сейфу, где хранились почти все его личные активы, хотя самой Уне очень хотелось отложить это дело когда-нибудь на потом. Благодаря тому, что он настоял на своем, Уне удалось спасти их состояние. Побывав дома, она узнала от слуг, что туда уже два раза наведывались агенты ФБР, которые все пытались хоть что-нибудь накопать на Чаплина.
  Возможно, вам будет также интересно узнать, что помимо вывоза чаплинских фильмов, Уне также требовалось уничтожить те пленки, которые перевезти не представлялось возможным - неудачные дубли, вырезанные сцены и прочее. Однако человек, которому это было поручено, очевидно, решил эти пленки припрятать. Они были вывезены из Лос-Анджелеса и оказались в одном из бункеров в Фонтане (Калифорния), которые были построены в военное время на случай атаки японцев на США. Впоследствии их выкупил Рэймонд Рохауэр за 14 тысяч долларов, а уже от него они попали к Кевину Браунлоу и Дэвиду Гиллу, которые использовали этот материал в своей передаче "Неизвестный Чаплин"³.

Уна и Артур Келли** в международном аэропорту
Нью-Йорка, ноябрь 1952 г. Фото с eBay.

Бонус: немаловажным в жизни Чаплина я считаю также ноябрь 1913 года - тот месяц, когда Чаплин отыграл свой последний спектакль с труппой Фрэда Карно, а после ушел, чтобы присоединиться к компании Кистоун. Однако об этом я уже писала ранее, поэтому решила не повторяться. Но хотя бы бонусом не могу не упомянуть.

_____________
*Чарльз "Чак" Райзнер, работавший с Чаплином над его фильмами для First National (и снявшийся в нескольких ролях, включая громилу из "Малыша" и воришку-сокамерника Чарли из "Пилигрима") и над "Золотой лихорадкой", был тем самым человеком, который познакомил с ним Литу Грей. Он жил по соседству с семьей Литы и пригласил ее на пробы, когда Чаплин искал детей для эпизода сна из "Малыша".
**Артур Келли - брат Хетти Келли, первой возлюбленной Чаплина, стал представителем Чаплина в United Artists, а впоследствии занял пост вице-президента в компании.
---
¹Grey Chaplin L., Vance J. Wife of the Life of the Party : a memoir. Lanham, Md. : The Scarecrow Press, Inc., 1998. P. 53-54.
²Чаплин Ч.С. Автобиография // О себе и своем творчестве. М., 1990. Т. 1. С. 284-285.
³См.: Brownlow K. The Search for Charlie Chaplin. London & Yorkshire, UK : UKA Press Publishing, 2010. P. 171-174.