Этот пост служит дополнением к статье о музыке, выложенной в прошлом месяце. В ней упоминается о том, что в 1916 году Чаплин опубликовал три песни собственного сочинения. Одну из них - The Peace Patrol ("Патруль мира") - можно послушать на ЮТьюбе. Здесь три разных записи, первая - оригинальная запись 1916 года, а вот последняя (к сожалению, не знаю, какого года)... мне кажется, отлично иллюстрирует то, о чем говорится в статье Дэвида Робинсона - почему Чаплин так стремился к простоте. Первая запись достаточно простая и при этом выразительная. Третья запись изобилует всевозможными "украшениями", и кое-кто в комментариях говорит, что это лучшая версия, но - честно? Мне больше нравится оригинальный вариант без всяких украшательств. Да, третий весь из себя цветистый и задорный, но, на мой взгляд, все-таки ЧЕРЕСЧУР цветистый. Он отвлекает от мелодии, и она оказывается уже не так ярко выражена. Я уверена, что если бы Чаплин услышал подобную аранжировку своей композиции, он потребовал бы немедленно всё лишнее отрезать и выкинуть :)
Пришло время осветить немного тему музыки Чаплина! В конце прошлого года я устраивала голосование для читателей о том, какие статьи вам хотелось бы увидеть в блоге, и по итогам голосования здесь и на diary.ru победителями стали две темы, набравшие равное число голосов: музыка и истории со съемок. Поэтому в этом году я сделаю больший упор на эти темы, хотя мы будем все же иногда отвлекаться и на другое. Как бы там ни было, сегодня у нас будет статья о музыке. Ура! Статья эта небольшая, но, на мой взгляд, достаточно информативная, и она дает некоторое общее представление о подходе Чаплина к музыкальному сопровождению своих фильмов. Думаю, она сыграет хорошую роль вводного поста по этой теме. Ну, а автором ее выступил наш любимый Дэвид Робинсон. Надеюсь, вам понравится!
ЧАПЛИН И МУЗЫКА
Автор: Дэвид Робинсон, 1989 (Статья из нотного сборника The Songs of Charlie Chaplin, опубликованного издательством Bourne Co., New York, в 1992 году)
Чарльз Чаплин четко помнил тот момент, когда, по его собственному выражению, "музыка впервые вошла в мою душу". Будучи маленьким мальчиком, живущим в нищете в Кеннингтоне, он однажды услышал пару уличных музыкантов на Кеннингтон-Кросс, исполнявших песню "Жимолость и пчелка" на кларнете и аккордеоне. "Именно здесь я впервые открыл для себя музыку или, скорее, впервые познал ее редчайшую красоту - красоту, которая приносила радость и не давала мне покоя с тех самых пор".
Его сильный отклик на музыку был тесно связан с его комической пантомимой, которая с самого начала сильно тяготела к ритмичности и балету. Музыка играла важную роль в комедийных представлениях труппы Карно, с которой молодой Чаплин гастролировал по сети театров водевиля до того, как перешел в кино. Он вспоминал, что Карно добивался комического контраста, сопровождая грубейший фарс нежными мелодиями 18-го века.
Как только он смог позволить себе приобрести музыкальные инструменты, Чаплин обучился играть на скрипке и виолончели и часами импровизировал на фортепиано и органе. В 1916 году он опубликовал три песни собственного сочинения. Позднее он написал и опубликовал музыкальные темы для "Малыша", "Праздного класса" и "Золотой лихорадки". В эпоху немого кино было обычным делом поручать профессиональным аранжировщикам составить подходящее сопровождение для фильмов из опубликованной музыки, которое затем исполнялось вживую на тех инструментах, которые мог себе позволить каждый кинотеатр. Однако существуют свидетельства того, что еще со времен "Парижанки" (1923) Чаплин активно участвовал в подготовке музыки.
Чаплин объявил, что для "Огней большого города", его первой картины с синхронизированным звуком, он сам сочинит музыкальный аккомпанемент. Оркестровщиком был Артур Джонстон. "На самом деле, я не записывал музыку, - в порыве скромности признался Чаплин. - Я напевал ее, а Артур Джонстон записал, и я бы хотел, чтобы вы оценили его по достоинству, потому что он проделал отличную работу. Это простая музыка, понимаете, которая соответствует моему персонажу".
У Чаплина было весьма четкое представление о том, чего он хочет. Он не хотел, к примеру, чтобы аранжировщик делал музыку смешной, как в мультфильме. "Мне не нужно было соперничество, я хотел, чтобы музыка была контрапунктом изящества и очарования... Я пытался сочинять элегантную и романтическую музыку для обрамления моих комедий".
Звукозапись была сделана под руководством Альфреда Ньюмана, музыкального режиссера United Artists. Горы заметок, очевидно сделанных под диктовку Чаплина во время сессий, показывают его внимание к каждой фразе, каждой ноте и каждому инструменту.
Тем не менее, технология звукозаписи того времени не могла в полной мере воздать должное музыке, и Чаплин был наверняка разочарован результатом. Генри Бергман, его помощник, замечал: "Ужасные недостатки технических средств слишком очевидны. Не думаю, что когда-либо их удастся преодолеть. Тридцать пять талантливейших музыкантов так прекрасно исполнили партитуру 'Огней большого города' на съемочной площадке. Пропущенная через микрофон, она превратилась в нечто неузнаваемое".
Более полувека спустя Карл Дэвис перезаписал несколько отрывков из партитуры для того, чтобы использовать их в "Неизвестном Чаплине" Кевина Браунлоу и Дэвида Гилла. Все трое были потрясены качеством музыки и согласились с мнением Бергмана о неполноценности оригинальной записи. Они предложили леди Чаплин полностью перезаписать музыкальное сопровождение. Она чувствовала, что сам Чаплин с радостью ухватился бы за эту возможность, и с того момента оказывала большую поддержку этому проекту.
На первый взгляд задача казалась довольно простой, поскольку оригинальная партитура и инструментальные партии были сохранены - несколько недостающих фрагментов дирижерской партитуры можно было восстановить из отдельных партий. Однако когда записанную партитуру сравнили с оригинальной записью, между ними обнаружились существенные отличия. Стало ясно, что в процессе звукозаписи партитура была подвергнута масштабной переработке. Изначально правки делали на полосках бумаги, приклеенных поверх исходных нот. Но со временем они отклеились и потерялись. Только путем кропотливого сравнения записи и партитуры удалось постепенно восстановить финальную версию, утвержденную Чаплином.
"Было очевидно, что Чаплин постоянно стремился к упрощению, к избавлению от слишком сложных аранжировок, - поясняет Карл Дэвис. - Таким образом он усиливал партитуру и одновременно делал ее менее отвлекающей. Это был процесс интенсивного упрощения". Один из новых аранжировщиков с сочувствием замечал: "Тот, кто занимался ею, должно быть, рыдал. Он сделал замечательную аранжировку, но Чаплин всю ее урезал".
Все музыканты прослушивали оригинальную запись перед исполнением собственных партий и время от времени добавляли или убирали некоторые ноты, ориентируясь на интенсивность звучания. Они были под впечатлением от исходного исполнения и стремились ухватить инструментальные стили того периода: важно было передать не только правильные ноты, но и правильное звучание. Трубач Кенни Бэйкер был особенно восхищен исполнением своего коллеги в 1931 году: "Ему удалось добиться такого влажного звука".
В ходе работы Дэвис, Гилл, Браунлоу и исполнители все сильнее поражались качеству оригинальной музыки. Тем не менее, они не предвидели, насколько трудно будет подогнать партитуру к фильму, принимая во внимание ту точность и тонкость, с которой Чаплин сопоставлял или противопоставлял свои музыкальные темы и изображение. В конце концов, потребовалось несколько дополнительных сеансов звукозаписи, чтобы в полной мере воздать должное замыслу Чаплину.
С самого начала леди Чаплин одобрила идею устроить серию живых концертов, предваряющих выпуск свежезаписанной синхронизированной версии. Вероятно, впервые случилось так, что партитура, написанная для звуковой синхронизации, была исполнена вместе с фильмом вживую перед зрителями. Подобные концерты предъявляют исключительные требования к дирижеру и его музыкантам, поскольку Чаплин добивался крайне точного соответствия партитуры изображению, изначально подразумевая, что она будет записываться в студии фрагмент за фрагментом.
Как бы там ни было, все участвующие в проекте сходятся во мнении, что в результате они были более чем вознаграждены тем, что смогли более полно распознать необычайную музыкальную чуткость Чаплина и получили возможность преподнести этот особенный подарок к столетнему юбилею величайшего деятеля киноискусства.
БОНУС!
Если кому-то интересно, песня "Жимолость и пчелка" (The Honeysuckle And The Bee) пережила испытание временем и исполняется по сей день. На YouTube можно найти записи разных годов. На кларнете и аккордеоне я, правда, не нашла :) Но мне понравилось исполнение 1945 года. Тут еще и видеоряд приятный. Как указано в комментариях к видео, это отрывок из фильма I'll Be Your Sweetheart ("Я буду твоей возлюбленной") (1945) с Маргарет Локвуд, однако в музыкальном номере ее дублирует Моди Эдвардс.
Сомневаюсь, что эта мелодия звучала так же красиво в исполнении нищих уличных музыкантов, тем не менее, можно понять, чем она зацепила маленького Чаплина. У меня она крутится в голове уже месяц :D
Здесь представлены две довольно известные музыкальные композиции Чаплина, записанные с оркестром Эйба Лаймена в 1925 году предположительно для "Золотой лихорадки" (хотя я не очень представляю, в каких эпизодах они могли бы звучать), либо для исполнения перед фильмом: Sing A Song и With You Dear, In Bombay.
А вы знаете, что в этой записи можно услышать два небольших соло на скрипке в исполнении самого Чаплина? Sing A Song - примерно на отметке 1:40 и With You Dear, In Bombay - примерно на отметке 4:05.
"В Веве у нас появились новые друзья, и среди них мсье Эмиль Россье и мсье Мишель Россье с их семьями. Все они - большие любители музыки. Эмиль познакомил нас с известной пианисткой Кларой Хаскиль. Она жила в Веве, и, когда бывала в городе, она и обе семьи Россье приходили к нам обедать, а после обеда Клара усаживалась за рояль. Хотя ей перевалило уже за шестьдесят, Клара была на вершине своей славы и пользовалась феноменальным успехом в Европе и Америке. Но в 1960 году, выходя из поезда где-то в Бельгии, она поскользнулась и упала. Ее отвезли в больницу, где она и скончалась.
Я часто проигрываю ее пластинки, особенно последнюю, которую она записала незадолго перед смертью. Прежде чем начать переписывать эту рукопись в шестой раз, я послушал Третий фортепианный концерт Бетховена в исполнении Клары (дирижер Маркевич). Он является для меня тем предельным приближением к настоящей правде в искусстве, каким может быть лишь великое произведение, и тем источником, из которого я почерпнул силы, чтобы закончить эту книгу" (Чаплин Ч.С. Автобиография // О себе и своем творчестве. М., 1990. Т. 1. С. 339).
Чарли, Уна и Клара Хаскиль в Мануар-де-Бан
Чаплин и Клара Хаскиль
С испанским виолончелистом и композитором Пабло Казальсом
Запись Третьего фортепианного концерта Бетховена в исполнении Клары Хаскиль существует и в настоящее время. Ее можно послушать на ЮТьюбе и насладиться той самой музыкой, которой наслаждался Чаплин.
В этот день, 20 февраля 1916 года, Чаплин дирижировал оркестром Джона Филипа Сузы* на благотворительном концерте в нью-йоркском театре "Ипподром", собрав в зале рекордную аудиторию.
Чаплин и Джон Филип Суза
Огромная толпа из 6500 человек собралась, чтобы увидеть столь редкое появление Чаплина на публике, побив рекорд, установленный тенором Джоном Маккормаком. "Все 5200 мест были заняты, люди набились в зал стоя; 200 человек удалось посадить на дополнительные места в оркестровой яме, и еще 65 человек сидели на сцене". Нескольким сотням желающих пришлось отказать, поскольку разместить их было больше негде. [1]
Чаплин появился только в конце программы Сузы. Он боролся с боязнью сцены много лет и сильно нервничал перед своим выступлением.
- Я уже несколько лет не выступал на сцене, я не знаю, что делать, - признался он за кулисами.
- Будьте смешным, - посоветовал кто-то.
- Нет, я не хочу быть смешным. [2]
Чаплин, Суза и авиатор Клиффорд Хармон
Его выход объявлял комик Том Уайз, который забыл его имя, и ему пришлось подсказывать его из-за кулис. Однако без этого объявления большинство в зале, вероятнее всего, не узнали бы Чаплина.
На Чарли не было его мешковатой одежды, больших башмаков, смешного маленького котелка или его фирменных усиков. В руке он держал нечто похожее на его знаменитую трость, однако при ближайшем рассмотрении это оказалась дирижерская палочка. На нем был вечерний костюм, и в целом он производил впечатление приятного, симпатичного молодого человека под тридцать. Он невысокий, темноволосый и очень мускулистый. Поклонникам кино хорошо известна его приветливая улыбка. Обменявшись рукопожатиями с Сузой, он слегка дрогнувшим голосом спросил: "Мне нужно что-нибудь сказать?"
Его встретили бурными аплодисментами, после чего оркестр под его руководством (он дирижер-левша) исполнил увертюру к оперетте "Поэт и крестьянин" и его собственное произведение - "Патруль мира" (The Peace Patrol)**. Оно вовсе не наводило на мысль о комедии. Энергичность, с которой дирижировал Чаплин, вызывала смех у зрителей.
- Благодарю вас за ваши аплодисменты, - сказал он в конце. - Вам меня слышно? - крикнул он публике на галерке, и те откликнулись утвердительно. - Я очень рад быть здесь. [3]
Затем он признался:
- Если бы я умел говорить как Том Уайз, я бы немедленно бросил сниматься в кино, но я не умею, и в данный конкретный момент я перепуган до смерти, выступая перед вами. [4]
Публика аплодировала, пока он второй раз не вышел на поклон. Чаплин помахал зрителям и снова поблагодарил их. Аплодимсенты не утихали. На третий раз "он убрел со сцены своей забавной шаркающей походкой, так хорошо известной киноманам по всей стране".
Если в нью-йоркском театре когда и воцарялось форменное светопреставление, то это произошло именно тогда. Аплодисменты, громкий свист, топот и крики с галерки: "Давай еще раз, Чарли!" - и прочие выражения восторга доносились со всех сторон от самой большой аудитории, которую когда-либо собирал "Ипподром". Всего лишь четыре или пять смешных шажков по сцене - и восторженная публика едва не разнесла весь театр.
Из-за бурных оваций под куполом театра оказался поврежден один из электрических светильников. Чарли хотел, чтобы его поуговаривали, и выждал добрых пять минут, прежде чем выйти и успокоить бушевавшую аудиторию. Он был уже в пальто, держал в руках шляпу и жестами показал, что на этом всё. После чего он ушел - в этот раз обычной походкой - и публика начала расходиться. [5]
Чаплин разделил свою долю доходов, составившую 2000 долларов, поровну между Актерским фондом Америки и Британской ассоциацией актеров.
* Джон Филип Суза (1854–1932) - американский композитор и дирижёр духовых оркестров, автор знаменитого марша "The Stars and Stripes Forever", ставшего национальным маршем США. (с) Википедия ** Послушать эту композицию можно здесь. Первый вариант - оригинальная запись 1916 года. [1] St. Louis Dispatch, 21 февраля 1916 [2] Logansport Pharos-Tribune, 23 февраля 1916 [3] Ibid [4] New York Sun, 21 февраля 1916 [5] Logansport Pharos-Tribune, 23 февраля 1916
(с) Источник
С точки зрения текста лично для меня это самая красивая из всех песен Чаплина. Правда, во всех записях, что мне встречались, она почему-то исполняется без второго куплета. Поэтому я просто вытащила полную версию песни из "Пилигрима". Если кому-то нужен mp3 - вы знаете, что делать ; )
Bound for Texas (The Chaplin Revue, 1959)
Музыка и текст Чарльза Чаплина
Исполняет Мэтт Монро
I’m tired of the city of smoke stack and steel
I’m tired of the grind of the factory wheel
I’m spreading my wings and I’m ready to fly
To the land of a wide open sky
CHORUS:
I’m bound for Texas, Bound for Texas
Bound for Texas Land
To hear the moo and rattle of snakes and cattle
Bound for Texas land.
I’ll work on a ranch where there’s plenty of sun
With my horse and a saddle, my rope and gun
I’ll ride on the prairie my face to the sky
And the rest of the world can go by
(CHORUS)
I’ll save up my money and look for a wife
A wife who’ll be true and a pal for life
I’ll build her a home and a room for a child
With the roses around growing wild
(CHORUS)
I’ll sing her a song at the end of the day
A song that will drive all our cares away
I’ll sing of the prairie, the blue starry skies
And the stars shining bright in her eyes
Две обложки нотных изданий с изображением отца Чарли, Чарльза Чаплина-старшего. Эти ноты прожили гораздо дольше, чем сам Чаплин-старший. Удивительно, но Чарли, практически не знавший отцовской заботы, всегда тепло вспоминал его до конца своих собственных дней.
Временами Чарли погружался в воспоминания, и я бережно храню в памяти эти счастливые моменты. Как минимум, это служило показателем его хорошего настроения, но также это означало, что он становился обычным человеком, совершенно непринужденным в общении и избавившимся от въевшегося налета своего "force de grandeur". Иногда, пребывая в подобном настроении, он доставал из выдвижного ящика шкафа-витрины стопку песен своего отца, опубликованных издательством Francis, Day & Hunter Co. Среди них были "Eh! Boys?" и "Oui! Tray Bong" - типичные песни комика-франта из британского мюзик-холла. Чарли всегда хранил их в этом ящике, и мне казалось, что в этом было нечто символичное, поскольку над ними, в самой витрине, располагалась коллекция фарфора и предметов искусства, которые, вероятно, стоили больше, чем всё, что его отец заработал за всю свою жизнь теми самыми словами и музыкой, что были напечатаны на этих старых потрепанных страницах. На самом деле, это были очень красивые издания - некоторые люди коллекционируют их и по сей день. Богато раскрашенные и иллюстрированные в карикатурной манере, они вполне узнаваемо изображали артиста, исполнявшего эти песни, и на многих из них был действительно изображен Чарльз Чаплин-старший. Чарли всегда отбирал несколько песен и вручал их мне. Я играл и пел их для него, а он сидел, прикрыв глаза, и наслаждался музыкой, но на его лицо при этом всегда ложилась тень печали*.
– Эрик Джеймс, музыкальный партнер Чарли Чаплина
_____________ *James E. Making Music with Charlie Chaplin. Lanham, MD : Scarecrow Press, Inc., 2000. P. 85.
Вероятно, Чаплин написал эту песню для "Огней большого города", однако в фильме ее не использовал. В своей книге "Чарли Чаплин. Жизнь и творчество" Дэвид Робинсон писал, что на раннем этапе проработки сюжета Чаплин обдумывал вариант с некой песней, которую любила бы слушать слепая девушка и которая преследовала бы Чарли на протяжении фильма (в русском переводе дается название "Ясные глаза" - как в оригинале, к сожалению, не знаю, но сходство всё равно прослеживается, правда?). Возможно, эта песня была написана для этих эпизодов, но не понадобилась, поскольку саму идею Чаплин отбросил. Впрочем, это только мои догадки, всё может быть совсем не так. Как бы там ни было, песня очень красивая. Чаплин вообще писал очень красивые песни, жаль, что не написал больше.
Beautiful Wonderful Eyes (1929)
Музыка и текст Чарльза Чаплина
I can’t forget
When first we met
Beneath the starry skies
But most of all
I would recall
The magic of your eyes
Beautiful eyes
What have they seen to make them so beautiful?
Wonderful eyes
What have they dreamed to make them so wonderful?
Sorrowful eyes
What have they lost to make them so sorrowful?
Beautiful wonderful eyes
