Наконец-то я его закончила. Предлагаю вашему вниманию полную версию интервью с Джорджией Хэйл, взятому у нее для документального телефильма "Неизвестный Чаплин". Собирая материал для него, Кевин Браунлоу и Дэвид Гилл в итоге стали обладателями такого количества информации, которое попросту не влезло в хронометраж. Всё, что они не смогли использовать в передаче, вкупе с историей о ее создании Кевин Браунлоу позже издал в виде книги
The Search for Charlie Chaplin.
Это интервью также можно считать очень краткой выжимкой из книги Джорджии Хэйл, которую она написала о Чаплине (да, и она тоже!). Это неудивительно, ведь на тот момент она как раз только-только закончила свою рукопись, и все воспоминания были живы в ее памяти.
Я перевела не только само интервью, но и небольшой кусочек повествования, предшествующий ему, чтобы дать вам возможность прочувствовать атмосферу самой книги. На мой взгляд, этот эпизод очень милый.
Немного предыстории. Для "Неизвестного Чаплина" Кевин Браунлоу и Дэвид Гилл разыскивали людей, которые хорошо знали Чаплина. Разумеется, самым важным для них было найти тех, кто с ним работал. Но Джорджию Хэйл им не удавалось поймать очень долго. Она старательно их избегала - возможно, потому, что не хотела сниматься. Им удалось встретиться с ней один раз и взять у нее интервью, которое она надиктовала на пленку, однако для того, чтобы уговорить ее на полноценное интервью для передачи, им пришлось проявить большую настойчивость. В конце концов, они прислали ей цветы с грустной запиской, и Джорджия отрядила к ним некоего мистера Германа, назвавшегося ее менеджером, который передал им ее рукопись и сообщил, что сама Джорджия в отъезде ухаживает за больной младшей сестрой. После еще нескольких неудачных попыток связаться с ней, в конце тоннеля наконец забрезжил лучик надежды.
От следующего интервью зависело всё. А мы по-прежнему понятия не имели, получим ли согласие на него. Джорджия Хэйл вернулась домой и согласилась на то, чтобы мы к ней зашли - чтобы вернуть рукопись. Так что у нас было две альтернативы: либо оставляем съемочную группу в отеле и вызываем их по телефону, когда и если мы уговорим Джорджию, либо они едут с нами и прячутся за углом. Дэвид решился на второй вариант.
Мы подошли к этой роковой двери и покрутили странный звоночек. Нам открыла сама Джорджия. На ней был все тот же нелепый наряд, но мы были так рады видеть ее, что нам было все равно. Она была на удивление приветлива.
- Как здоровье вашей сестры? - участливо осведомился Дэвид с деликатностью, которой мне не доставало (мне лишь хотелось закричать: "Когда уже можно позвать съемочную группу?!"). Джорджия ответила, что той гораздо лучше. Она была рада получить назад свою рукопись и оказалась очень довольна, обнаружив еще и фотокопию. "Ну что ж, на веки вечные", - сказала она (это ее любимое выражение).
Я объяснил, сколь горестными оказались для нас по ее милости последние две недели. Взмахнув длиннющими ресницами, она спросила:
- Это вы? - и показала нам вырезку из газеты
Los Angeles Times с нашим воззванием к чаплинским ветеранам. Рядом с ней лежал составленный ею список, который начинался с имен Лита Грей, Вирджиния Шеррилл [sic].
- Мы проехали шесть тысяч миль, чтобы встретиться с Джорджией Хэйл, - заявили мы, приперев бедную женщину к стенке. - Мы работаем над программой про Чаплина, взяв за основу вырезанные сцены - и знаете, что мы нашли? Да, ТУ САМУЮ сцену. Вашу сцену из "Огней большого города". И мы проделали весь этот путь, чтобы взять у вас интервью.
- Интервью? Что именно вы хотите?
- Мы просто хотим снять интервью с вами.
Мы произнесли то слово, которого она страшилась.
- СНЯТЬ! - она выглядела потрясенной.
- Джорджия, поэтому наша съемочная группа поджидает за углом.
Мы ждали, что с ней случится истерический припадок, но она моргнула и спокойно произнесла:
- Ну что ж, зовите их, я не возражаю.
У нас с плеч свалилась огромная гора. В порыве чувств мы схватили ее и расцеловали. Пока Дэвид ходил за остальными, я постарался морально подготовить ее к размеру английской съемочной группы. Единственное, что ее беспокоило - у нее было всего два бокала для вина.
- Благодарите за все Германа, - сказала она. - Уж не знаю, что вы ему наговорили, но вы оба ему очень понравились, поэтому он позвонил мне и сказал: "Не знаю, чего они от вас хотят, но что бы это ни было, вы им действительно нужны. Почему бы вам не вернуться на полдня?" А я была довольно далеко - в Каньон-Кантри. И я сказала: "Я отправлю им письмо". "Нет, - ответил он. - Я думаю, вам нужно приехать". Так что я в конце концов решила: "Хорошо, выясни, когда они уезжают, и пригласи их в последний день". Так он и сделал¹.
***
ИНТЕРВЬЮ С ДЖОРДЖИЕЙ ХЭЙЛ
Мне всегда говорили: "Ты необыкновенно красива. Тебя мог бы ждать оглушительный успех. Ты могла бы играть в кино, ты могла бы заниматься всем, чем бы только пожелала". Мне говорили это постоянно, и эти слова терзали меня, потому что я была бедной и не могла вырваться из той среды, в которой росла. У меня не было денег, и я не могла помочь нуждающимся отцу с матерью. Но однажды я пошла в кино и увидела там этого человечка, Чарли Чаплина, который тоже был на самом дне, у которого ничего не было. Я увидела в нем отражение замечательной истины: неважно, насколько ты беден - если в тебе живет волевой дух, который может заставить тебя подняться всякий раз, как мир пытается поставить тебя на колени - если твой дух силен, ты способен на что угодно. Если бы я смогла последовать его примеру и не терять надежды, и всегда быть смелой, что бы ни случилось, или сколько ударов судьбы мне ни пришлось бы пережить, я смогла бы достичь всего того, к чему стремилось мое сердце. Я смогла бы стать тем, кем хотела, и подняться над бедностью, и сделать моих родителей счастливыми, что и было моим настоящим мотивом.
Я впервые встретилась с Чарли в студии FBO [офисе бронирования фильмов], где ему и Назимовой должны были показать
"Охотников за спасением". Я сидела перед ними и слышала все те чудесные слова, которые он говорил о картине - и меня он тоже упомянул. Что я была "выдающейся". А когда зажегся свет, все бросились к группе людей, окружавших его, а я встала в стороне. Он спросил: "А ведущая актриса случайно не здесь?" И ему ответили: "Да вон она стоит". Тогда он подошел ко мне, взял мою руку в свои и сказал: "Знаешь, ты прекрасно сыграла, и я предвижу, что тебя ждет великое будущее". В этот момент к нам подошел Джозеф фон Стернберг и спросил меня: "Ты не обидишься, если я тебя здесь оставлю? Здесь одна пара из Вены, они попросили подбросить их до дома". Услышав это, Чарли воскликнул: "О, я буду счастлив отвезти тебя домой!" По пути он спросил, не откажусь ли я выпить с ним чашечку чая. Мы заехали в маленькое кафе, и я просто сидела там, пораженная самим фактом того, что я сижу напротив Чарли Чаплина - человека, которым я восхищалась с шести лет. Я сидела напротив него и наблюдала за тем, как он ест и пьет чай; Чарли все делал невероятно изящно и элегантно, ритм его действий по-настоящему завораживал. Все, что он делал, было похоже на танец - на балет. Думаю, он мог бы стать танцором балета.
Затем он собрался оплачивать счет, порылся в одном кармане, затем в другом - оказалось, у него с собой не было ни цента, и он очень сильно смутился. Я оплатила счет, и я была в невероятном восторге от того, что у него не было денег, потому что теперь ведь он был у меня в долгу, и я догадывалась, что он как-то попытается связаться со мной, чтобы расплатиться.
